Курсы валют
USD 64,1528 0,4721
EUR 68,4703 0,8541
USD 63,8 800 0,0025
EUR 68, 1575 0,0850
USD 63,8333 0,0000
EUR 68,08 51 0,0009
USD 64,0000 64,2300
EUR 68,3000 68,4300
покупка продажа
64,0000 64,2300
68,3000 68,4300
28.11 — 05.12
64,4500
68,2500
BRENT 54,36 0,15
Золото 1175,89 0,01
ММВБ 2128,99 −0,20
Главная Новости Аналитика Призрак справедливости: почему победить коррупцию не значит победить бедность
Призрак справедливости: почему победить коррупцию не значит победить бедность

Призрак справедливости: почему победить коррупцию не значит победить бедность

Источник: Forbes.ru|
14:55 28 августа 2015
Борьба с коррупцией часто заканчивается созданием организаций, которые только притворяются полезными.
Призрак справедливости: почему победить коррупцию не значит победить бедность
Фото: ТАСС

Многие страны бедны, потому что их правительства коррумпированы. И после того как они прекратят разграбление казны, исчезнет и бедность. Верить в это удобно. Такой подход удачно соединяет обещание процветания и борьбу с несправедливостью. Как сказал недавно папа римский Франциск, «коррупция — это гангрена на теле народа», а коррупционеры заслуживают того, чтобы их «бросили в море с камнем на шее». Может, и заслуживают. Но не факт, что их страны после этого разбогатеют.

 

Лучшими данными об уровне коррупции обладает Всемирный банк, который с 1996 года публикует Индекс контроля коррупции (ССI) более чем для 180 стран. Индекс показывает, что богатые страны, как правило, менее коррумпированы, чем бедные. В то же время страны, где уровень коррупции относительно низок для их уровня развития, такие как Гана, Коста-Рика или Дания, не растут от этого быстрее. Нельзя этого сказать и о государствах, которые проводят специальную политику по улучшению своих позиций в CCI, например о Замбии, Македонии или Новой Зеландии.

 

Напротив, Индекс эффективности управления Всемирного банка показывает, что страны с относительно более эффективным (для их уровня доходов) правительством развиваются быстрее.

 

Наши нравственные чувства тесно связаны с переживанием несправедливости. Легче мобилизовать нас против несправедливости, чем за справедливость.

 

Мы с большим энтузиазмом боремся с голодом и бедностью, чем за развитие. Иногда переключение от «плохо» к «хорошо» — это вопрос семантики: борьба с расизмом означает и борьбу за отсутствие дискриминации. Но в случае с коррупцией это не так.

 

«Хорошо» в данном случае — это дееспособное государство: бюрократия, которая может защитить страну и своих граждан, сохранять мир, обеспечивать соблюдение правил и контрактов, развивать инфраструктуру и общество, способное оплатить все это с помощью налогов. Отсутствие такого государства порождает коррупцию (невозможно предотвратить сговор чиновников для принятия решений в целях личной выгоды), а также бедность и отсталость.

 

Некоторые возразят, что снижение уровня коррупции как раз предусматривает создание дееспособного государства; хорошее создается в борьбе против плохого. Но так ли это?

 

Полицейский может перестать вымогать взятки, но это не поможет ему лучше ловить преступников.

 

Помимо привлечения к ответственности отдельных чиновников меры по борьбе с коррупцией, как правило, включают реформирование госзакупок, бюджетной системы и специальное антикоррупционное законодательство. Предполагается, что новые правила, в отличие от предыдущих, будут исполняться. В случае с Угандой, например, этого не случилось. В 2009 году под давлением стран-доноров правительство приняло едва ли не лучшее антикоррупционное законодательство в мире, однако пока все показатели коррупции продолжают ухудшаться.

 

Мой коллега по Гарварду Мэтт Эндрюс зафиксировал провал реформ государственных финансов, которые должны были положить конец взяточничеству во многих странах. И причины неудач не являются специфическими для финансового управления.

 

Государственные учреждения могут выполнять функции, ради которых их создавали, но могут и позаимствовать у природы стратегию изоморфной мимикрии, когда неядовитые змеи выглядят как ядовитые. Могут притвориться полезными. Именно этим часто заканчивается борьба с коррупцией: созданием организаций, которые скорее одержимы собственной деятельностью, чем достижением заявленных целей. Эндрюс, а также Лэнт Притчетт и Майкл Вулкок указывают, что, когда подобные структуры начинают внедрять «лучшие практики» в бюджетировании или госзакупках, они слишком много внимания уделяют процедурным тонкостям.

 

Как отметил Фрэнсис Фукуяма, появление государства, подотчетного обществу и действующего на основании закона, — одно из высших достижений человеческой цивилизации. Оно предполагает создание общего ощущения «нас» — воображаемого сообщества, от имени которого принимаются государственные акты. Это нелегкая задача, когда общество глубоко разделено по этническому, религиозному или социальному признаку. В конце концов, кто является государством? Все иракцы или только шииты? Что заставит господствующую этническую группу отказаться от перераспределения ресурсов в свою пользу просто потому, что «сейчас наша очередь поесть»? Как предотвратить превращение государства в личную вотчину, как в Венесуэле, где и два года спустя после смерти Уго Чавеса его дочери по-прежнему живут в президентской резиденции?

 

Борьба с коррупцией мобилизует всех нас, потому что мы хотим покончить со злом и несправедливостью. Но мы должны помнить, что, выбросив «плохое» в море, мы не добьемся тем самым внезапного появления на наших берегах «хорошего».

 

Рикардо Хаусманн
профессор Гарвардского университета, бывший министр планирования Венесуэлы

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Рубрики
Аналитика
Еще от Forbes.ru