Курсы валют
USD 56,5552 0,0564
EUR 63,6189 0,4476
USD 56,3600 0,0000
EUR 63,0 300 0,0150
USD 56, 4269 0,0495
EUR 63,1 531 0,0272
USD 56,3000 56,5700
EUR 63,2000 63,3800
покупка продажа
56,3000 56,5700
63,2000 63,3800
29.05 — 05.06
56,4000
63,2000
BRENT 54,15 0,00
Золото 1251,55 −0,02
ММВБ 1960,16 0,16
Главная Новости Аналитика Новый курс: заплатят ли нефтяники за девальвацию
Новый курс: заплатят ли нефтяники за девальвацию

Новый курс: заплатят ли нефтяники за девальвацию

Источник: Forbes.ru |
Отчетность компаний показывает, что девальвационная прибыль отчасти уравновешивается потерями от снижения цен на нефть и ростом затрат на импортное оборудование.
Новый курс: заплатят ли нефтяники за девальвацию
Фото: REUTERS/Ismail Zitouny

Егор Гайдар в книге «Гибель империи» подробно описывает, как в конце 1980-х советское руководство в условиях падения цен на нефть пыталось найти средства для финансирования бюджетных обязательств без проведения перезревших реформ. В итоге поставили на колени отечественную нефтяную промышленность, лишая ее необходимого финансирования и усугубляя падение добычи. Тогда не только ценовой коллапс, но и обрушение производства нефти сыграли свою роль в банкротстве советской экономики: падение началось уже в 1988 году и к 1990-1991 годам достигало 7-10% в год, а к 1996 году российская нефтедобыча упала на 43% к уровню 1987 года, почти наполовину. Советская власть полагала, что «нефтянка-то как-нибудь справится», а деньги нужнее, чтобы поддержать на плаву существующую политическую систему и избежать социальных волнений. В итоге были созданы дополнительные трудности в ключевой отрасли экономики страны, которые как в воронку утянули в небытие и ту самую политическую систему, ради сохранения которой все делалось.

 

Автор этих строк неоднократно в своих публикациях в Forbes Russia приводил эту аналогию с политикой конца 1980-х, пытаясь предостеречь нынешние власти от неумелых действий в отношении нефтяной промышленности сегодня. Сейчас с 1980-ми очень много общего: не только внешние трудности (падение мировых цен), но и внутриотраслевые (исчерпание потенциала дальнейшего роста производства и угроза падения добычи из-за выработанности старых месторождений). Механизм взаимоотношений государства и нефтяной промышленности сейчас, правда, другой: в отрасли работают обособленные коммерческие компании, а государство собирает с них налоги. Тогда государство само централизовало все доходы от продажи нефти и продуктов ее переработки, а потом решало, сколько выделять отрасли средств на эксплуатационные и капитальные расходы. О резкой недостаточности государственных ассигнований в конце 1980-х в ЦК КПСС и докладывал советский министр нефтяной промышленности Василий Динков, телеграммы которого цитирует Гайдар. Компартия решила потратить деньги иначе.

 

Сегодня в роли продолжателя дела КПСС выступил министр финансов Антон Силуанов, который предложил изъять у нефтяных компаний «избыточные доходы, образовавшиеся в результате девальвации рубля» — либо через повышение НДПИ, либо через мораторий на снижение экспортных пошлин, обещанное в ходе начатого в этом году «налогового маневра». То есть суть мало чем отличается от 1980-х: у нефтяной отрасли заберут дополнительные деньги, чтобы в кризис избежать сокращения расходов бюджета. Президент Путин уже поручил рассмотреть это предложение.

 

Есть ли у нефтяников та самая излишняя прибыль от девальвации рубля?

 

Минфин считает, что да, поскольку издержки добычи и налоги номинированы в обесценившихся рублях. Действительно, если посмотреть на отчетность четырех крупнейших нефтяных компаний («Роснефть», «Лукойл», «Сургутнефтегаз» и «Газпром нефть») по МСФО за первое полугодие 2015 г., то в сравнении с шестью месяцами 2014 года доля уплаченных налогов в рублевой выручке в среднем снизилась с 43% до 36%, а у некоторых и еще заметнее (у «Сургутнефтегаза» с 64% до 54%). А операционные расходы в рублях остались теми же и в целом даже чуть снизились (на 1,5%).

 

Однако вопрос этот более чем дискуссионный. По части закупок оборудования и услуг наши нефтяные компании по-прежнему серьезно зависимы от импорта, прежде всего в части материальной базы для новых проектов. Это означает обратный эффект: утяжеление издержек из-за роста курсов иностранных валют, на которые это хозяйство закупается. Плюс истощение старых месторождений диктует объективную невозможность сокращать инвестиции: по отчетам МСФО четырех крупнейших игроков отрасли за первое полугодие, их капитальные затраты выросли в рублевом эквиваленте в среднем на 17%. Все это на фоне практически неизменной рублевой выручки (рост 1,5% по четырем компаниям за первое полугодие) и снижения на 5% операционной прибыли (опять же в рублях). Помимо этого, у компаний есть валютные займы, которые нужно обслуживать, — это дополнительные потери от курсовых разниц.

 

Совокупная чистая прибыль четырех лидеров отрасли по МСФО, учитывающая курсовые потери, упала в первом полугодии в среднем на 15%.

 

Достаточно просто посмотреть отчеты компаний по МСФО, чтобы увидеть, что девальвационная прибыль примерно уравновешивается потерями от снижения цены нефти, ростом издержек на импортные оборудование и услуги и потерями от курсовых разниц, и излишнего жира компаниям, в общем-то, брать неоткуда. Если Силуанов знает, в каких строках отчетности этот жир спрятан, — пусть покажет.

 

На этом фоне ситуация с добычей нефти вовсе не такая благополучная. Хотя по итогам восьми месяцев сохраняется номинальный рост добычи в 1,4%, крупнейшие игроки уже давно в негативной зоне и показывают снижение добычи в годовом выражении в 1-1,5% («Лукойл», «Роснефть»), либо стагнируют («Сургутнефтегаз»). При этом уже давно показывают серьезное падение крупнейшие добывающие дочки «Роснефти» («Юганскнефтегаз» — минус 3,4% по итогам первого полугодия, «Самотлорнефтегаз» — минус 4,7%), «Лукойла» («Лукойл — Западная Сибирь» — минус 4,3%), и даже демонстрирующей пока рост «Газпром нефти» — ее крупнейшее дочернее предприятие «Ноябрьскнефтегаз» сократило в первом полугодии добычу на 3,4%. Суточная добыча нефти в целом по России прекратила рост в мае, достигнув 10,73 млн баррелей в день (сегодня примерно 10,63 млн баррелей, на 100 000 баррелей в день меньше).

 

Что правильно делать на фоне угрозы падающей добычи, когда падение уже приобрело серьезный характер на крупнейших месторождениях? Правильно, наращивать инвестиции. Можно ли это будет сделать в случае, если планы Минфина по изъятию у нефтяной отрасли девальвационной прибыли будут реализованы? Решайте сами.

 

Ясно, что политическое решение не сокращать госрасходы (вероятно, до президентских выборов 2018 года) уже принято, а взять дополнительные средства для балансирования бюджета особо негде.

 

 Раньше в качестве дойной коровы рассматривался малый бизнес, на который навешивали всяческие дополнительные «торговые сборы», однако теперь уже ясно, что он не потянет и начнет массово закрываться, особенно на фоне усугубляющегося кризиса потребительского спроса. Осталась нефтянка.

 

К чему приведет попытка де-факто повысить налоговую нагрузку на нефтяную отрасль, уже было сказано выше. Но тут есть еще и философский момент: государство в лице Минфина дало понять, что с готовностью будет заглядывать к нам в карман и подсчитывать, сколько мы могли заработать на девальвации рубля, однако вовсе не спешит отвечать симметричными обязательствами со своей стороны. Напротив, мы с утра до вечера слышим от высокопоставленных руководителей, что девальвация — это «хорошо», потому что она сократит обязательства бюджета (обязательства перед нами, гражданами). А вы не хотите эти обязательства автоматически проиндексировать по курсу, раз уж вы предлагаете это сделать с нефтяниками? Равноценный обмен — государство забирает девальвационную прибыль у экспортеров, однако при этом отдает гражданам и свою. Можно вспомнить и потери экспортеров от укрепления рубля в предыдущие годы, потребовать компенсации. И вообще — разрешить всем номинировать цены и затраты в условных единицах и забыть про вечно мечущийся рубль. Не придется усложнять и вводить мудреные коэффициенты.

 

Не думаю, что министра Силуанова обрадует перспектива такого симметричного размена.

 

Сейчас ему правильнее всего положить на стол президенту записку о неизбежности структурных реформ и сокращения расходов на бессмысленные и омертвляющие капитал госпрожекты, силовиков, бюрократию. Судя по всему, он этого делать не будет и вместо этого станет продавливать повышение налогов на нефтянку. Чем это заканчивается — читайте книгу Егора Гайдара.

 

Владимир Милов
директор Института энергетической политики

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Рубрики
Аналитика
Еще от Forbes.ru