Курсы валют
USD 63,8741 −0,0501
EUR 68,6902 0,9242
USD 63,9 200 0,0200
EUR 68, 5525 0,0925
USD 63, 8511 −0,0497
EUR 68,4 867 0,0307
USD 64,0000 64,0700
EUR 68,4800 68,7000
покупка продажа
64,0000 64,0700
68,4800 68,7000
05.12 — 12.12
63,0000
67,1000
BRENT 53,59 −0,34
Золото 1170,10 0,19
ММВБ 2152,72 −0,07
Главная Новости Аналитика Конец эпохи ускоренной индустриализации
Конец эпохи ускоренной индустриализации

Конец эпохи ускоренной индустриализации

Источник: Ведомости|
10:00 25 октября 2015
Экономист Михаил Дмитриев о том, как в Китае сломалась модель инвестиционного роста и какие риски это несет.
Конец эпохи ускоренной индустриализации
Фото: REUTERS

В последние 15 лет Россия и Китай оказались в центре водоворота предыдущей глобальной модели развития, причем как представители двух зеркально противоположных моделей развития. Эти модели сейчас сломались и в мировой экономике, и в России, и в Китае.

 

Инвестиционный сюрпляс

 

Диспропорции китайской экономики из-за долгого сверхбыстрого роста оказались беспрецедентными в мировой истории. Все страны, которые ранее шли по этой модели, имели гораздо меньшие масштабы структурных перекосов, но и у них это заканчивалось тяжелым кризисом. Может быть, его избежали небольшие страны типа Гонконга, Сингапура и Тайваня, но Япония, Корея и другие «азиатские тигры» – все в свое время столкнулись с сегодняшними проблемами Китая и пережили кризисы. В Японии этот кризис тянулся более 15 лет.

 

В Китае выше диспропорции. Норма накопления в Китае сейчас на 10 процентных пунктов превысила рекордные исторические максимумы, которые были достигнуты в Японии и Корее на пике их инвестиционного бума. Это значит, что масштабы коррекции инвестиционного сектора в Китае могут оказаться серьезнее, чем в этих странах.

 

Экономический рост в Китае все сильнее зависит от объемов инвестиций, а вклад перераспределения труда и капитала в рост производительности снижается. Грубо говоря, чтобы стоять на месте по темпам экономического роста, Китаю необходимо было бы опережающими темпами наращивать инвестиции. Но он уже не может этого делать. Отсюда и возникла одна из ключевых проблем развития после кризиса 2008 г., когда и сложился китайский кредитный пузырь.

 

Макроэкономическая эффективность инвестиций (ICOR, Incremental Capital Output Ratio) – отдача от дополнительного увеличения инвестиций – в Китае сейчас в два с лишним раза ниже, чем у таких стран, как Тайвань в аналогичный период его развития. И она непрерывно снижается. Инвестиционная модель уже не ведет к росту ВВП, но китайские власти в последние годы пытались упорно продолжать выезжать за счет этой модели. ICOR – это размер инвестиций в процентах к ВВП, который нужен, чтобы обеспечить прирост ВВП на 1%. Грубо говоря, в Китае сейчас инвестиции в 5% ВВП обеспечивают только 1% прироста ВВП (на Тайване на пике падения эффективности инвестиции в 2,5% ВВП давали 1% ВВП). Ничего подобного такому падению эффективности, как в Китае, не было нигде со времен Советского Союза.

 

 

В будущем Китаю придется привести свои объемы инвестиций к более разумному уровню. Наиболее реалистичные оценки ожидаемых темпов экономического роста в Китае – максимум 5–6%. При этом может получиться так, что жесткая политика по снижению инвестиций, которая была бы необходима, приведет к их нулевому или даже отрицательному росту в ближайшие 10 лет. Что такое нулевой рост инвестиций в Китае, где все построено на долгах, в том числе на долгах госпредприятий? Это значит, что кредитный велосипед перестанет ехать, придется балансировать, стоя на месте. Китайские власти умело управляли едущим велосипедом, но стоящим на месте кредитным велосипедом они управлять пока не умеют, это серьезный риск.

 

Китайский овердрайв в немалой степени был связан с критически опасным состоянием общества. КНР важно было в максимально короткие сроки перекачать как можно большую часть избыточного сельского населения в городскую экономику, ассимилировать мигрантов в городах и обеспечить рост их уровня жизни.

 

За 2003–2012 гг. Китай переместил примерно 100 млн человек из села в города. Пока этот процесс шел сверхбыстрыми темпами, давление сельских мигрантов на социальную стабильность в городах было таково, что в кризис 2008 г. власти опасались утраты контроля над ситуацией. За годы рыночного развития Китай превратился в настоящее протестное общество. Со времен событий на площади Тяньаньмэнь ежегодное количество протестов в Китае росло более высоким темпом, чем ВВП на душу населения, и за 25 лет увеличилось в 20 раз (Remembering Tiananmen: The lessons of history, The Economist, 31 May 2014). Боязнь социальных последствий замедления роста стала проходить только в самое последнее время, отчасти потому, что навес избыточного сельского населения сократился почти в 2 раза, а отчасти – потому что с 2012 г. началось устойчивое снижение численности трудоспособного населения, которое ослабляет напряженность на рынке труда.

 

Несмотря на быстрое снижение сельского населения, уровень урбанизации в Китае по-прежнему довольно низкий. Пока он всего лишь достиг низшей точки, с которой начиналась урбанизация в период послевоенного роста в Японии, на Тайване и в Южной Корее. То есть у Китая еще есть огромный потенциал дальнейшей урбанизации, но ее уже не нужно подгонять. Зарплаты стали намного выше, давление сельского населения меньше, и власти начали наконец ослаблять миграционные ограничения по прописке для малых и средних городов. Они быстро проехали взрывоопасную зону на кредитном велосипеде.

 

Кредитный пузырь

 

Несколько месяцев назад вышло исследование Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Inclusive finance, которое, на мой взгляд, очень важно для характеристики нынешней ситуации в Китае. Уровень кредитов частному сектору в КНР уже близок к средним уровням ОЭСР, а капитализация фондового рынка (Шанхайской и Гонконгской бирж) на летнем пике сравнялась с капитализацией фондового рынка США (которая, в свою очередь, в 1,5 раза превышает среднюю по ОЭСР).

 

К какому выводу пришло исследование для стран ОЭСР? После достижения определенного порогового значения в процентах ВВП дальнейший рост размеров банковского сектора и капитализации фондового рынка перестает вносить положительный вклад в экономический рост и начинает его тормозить. Точка перелома для банковского сектора – 60% ВВП. Сейчас в Европе это порядка 120%. Для фондового рынка точка перелома – около 90% ВВП, а среднее значение по ОЭСР ниже этой пороговой величины. Китай эти пороговые значения сильно превысил. С учетом того, что это менее развитая страна, и размеры кредитов, и размеры фондового рынка в Китае должны быть значительно меньше, чем в среднем по ОЭСР, и с высокой вероятностью нынешний уровень развития финансового сектора начинает вносить отрицательный вклад в темпы экономического роста.

 

 

События последних семи лет указывают именно на это. С 2008 по 2014 г. доля кредитов частному сектору в Китае выросла со 100 до 140% ВВП. Кредитная экспансия была задумана для ускорения или как минимум поддержания послекризисного роста, но получилось наоборот – к 2014 г. темпы роста резко замедлились и упали в 2 раза с предкризисного максимума.

 

Нынешние ожидания того, что Китайский центробанк снизит нормы резервирования, банки переключатся с финансирования инвестиционного сектора на финансирование потребительского кредита и это поддержит экономический рост, слабо согласуются с данными ОЭСР. По оценкам ОЭСР, наиболее сильный отрицательный вклад в прирост ВВП при таких уровнях кредитования вносят именно кредиты населению, потребительские кредиты.

 

Вообще, доля банковских активов в целом в Китае уже порядка 250% ВВП, и это очень много даже по меркам крупной развитой страны. Банковские офшоры типа Швейцарии, имеющие еще более высокий уровень банковских активов по отношению к ВВП и обслуживающие в основном внешний мир, сравнивать с Китаем неправомерно.

 

Китайские власти попытались замедлить кредитование через официальные банки, которые давали кредиты в том числе крупным государственным предприятиям. В результате прирост кредитов ушел в неформальные банки, где, возможно, довольно велик уровень проблемных ссуд, в том числе связанных с рынком недвижимости и финансированием городских корпораций инвестиционного развития. Последняя из перечисленных категорий проблемных кредитов составляет, по некоторым оценкам, порядка 20% ВВП. Неформальный банковский сектор плохо регулируется, но китайцы уже не могут его свернуть. Сложность состоит еще и в том, что китайские власти намеренно не хотят его сокращать, потому что он обеспечивает более эффективное перераспределение кредитных ресурсов, чем формальный банковский сектор. Последний часто не может выдавать кредиты «на расстоянии вытянутой руки». Он вынужден кредитовать неэффективные крупные предприятия, в том числе в секторах, столкнувшихся с перепроизводством (таких, как черная металлургия). Неформальный банковский сектор гораздо более придирчив к качеству заемщиков. Он отбирает заемщиков более придирчиво, и китайские власти хотели бы сохранить его как основу будущего полноценного рыночного банковского сектора, где формируется более жесткая культура работы с кредитными рисками.

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Читать наВедомости
Рубрики
Аналитика
Еще от Ведомости