Курсы валют
USD 57,5118 −0,0588
EUR 67,8927 −0,0406
USD 57,4 825 −0,0150
EUR 67, 7400 0,0525
USD 57,5 120 −0,0470
EUR 67,7 738 0,0282
USD 57,4700 57,6500
EUR 67,7500 67,9800
покупка продажа
57,4700 57,6500
67,7500 67,9800
23.10 — 30.10
57,5000
67,9800
BRENT 57,75 −0,33
Золото 1274,37 −0,05
ММВБ 2071,83 0,04
Главная Новости Аналитика «Я помню кризис 1998 года, но так плохо не было никогда»
«Я помню кризис 1998 года, но так плохо не было никогда»

«Я помню кризис 1998 года, но так плохо не было никогда»

Источник: Ъ-Online |

Уже несколько месяцев сотрудники пиццерий «Сбарро» (входит в холдинг «Г.М.Р. Планета гостеприимства») проводят акции протеста, требуя от работодателей выплатить многомесячные долги по зарплате. Начальник управления по повышению эффективности бизнеса «Планеты гостеприимства» Роман Воробьев рассказал корреспонденту “Ъ” Александру Черных о том, почему у компании, работающей 18 лет, теперь не хватает денег на зарплаты сотрудникам. По его словам, ресторанный бизнес в России страдает от продуктовых санкций против стран ЕС, а также из-за резкого падения курса рубля и общего снижения потребительской активности граждан. Тех, кто все-таки остался в бизнесе, добивает стоимость аренды в торговых центрах — большинство контрактов заключались в валюте, и платить по ним теперь крайне сложно. При этом господин Воробьев жалуется, что бизнес остался в этих тяжелейших условиях без какой-либо поддержки власти.

 

— Расскажите, сколько всего человек работают в ресторанах холдинга? Сколько из них столкнулись с невыплатой зарплаты, и какова общая сумма задолженности?

 

— Сам холдинг представлен четырьмя брендами — это сети ресторанов «Сбарро», «Елки-палки», «Восточный базар» и «Ямки». По всей России в них работают 1910 человек, больше всего в «Сбарро» — там 1068 сотрудников. Что касается задолженностей — на сегодня это около 254 человека, которым мы в общей сложности должны 4,95 млн руб. Мы учитываем и тех, кто уже уволился. Естественно, каждый день мы погашаем часть задолженности, так что уже завтра сумма может быть другой.

 

— Сотрудники, с которыми я разговаривал в пикетах, утверждают, что первые невыплаты начались в июне 2015 года. Эта дата верна? С чего начались проблемы в компании?

 

— Я должен вернуться еще раньше, к лету 2014 года, когда правительство ввело санкции в отношении стран Евросоюза. Это решение серьезно повлияло на наш бизнес, потому что затронуло ключевые продукты — сыр для пиццы, муку... Понимаете, даже мука для пиццы должна быть особенной — та, из которой вы печете хлеб, к сожалению, не подходит. Мы традиционно покупали эти продукты за рубежом — и не скрою, что при старом курсе цена зачастую была крайне выгодной. Но когда ввели эмбарго, мы были вынуждены срочно искать такую муку в России. А ее не было. И когда в итоге нашли производителя, то пришлось с ним долго вести работу, сейчас эту муку производят специально для нас. И по всему ряду зарубежных продуктов нам пришлось долго искать такую замену. Но пока товары у российского производителя, к сожалению, не того же качества, что у зарубежного.

 

А в декабре 2014 года произошел резкий скачок курса доллара, после чего взлетели закупочные цены даже на российские продукты — от 50% до 300%. Получается, раньше мы закупали товар за условные 10 руб., а итоговый продукт продавали за 60 руб. А теперь этот же товар стоит нам уже 50 руб.! И поднять свою цену до 150 руб. мы не можем — ведь зарплаты у россиян не выросли. Конечно, в СМИ публикуется статистика, что зарплаты увеличились примерно на 10%, но я с этими данными не согласен. У большинства россиян доходы явно уменьшились. Мы же с вами ходим в одни магазины — раньше я в «Пятерочке» на 1 тыс. руб. мог купить целую тележку, а сейчас потрачу 3 тыс. руб. минимум.

 

И вот у нас катастрофически выросла стоимость закупки, но при этом мы не можем аналогично поднять цену продажи. И никто не может: я тут заходил в сетевой ресторан к конкурентам, купил гамбургер, и понимаю, что он меньше, чем обычно. То есть они цену оставляют ту же, а порции делают меньше, ведь клиент все равно съест, раз купил. У нас у всех выбор именно такой — поднимать цены или уменьшать порцию.

 

Мы постепенно поднимали цены, я не буду это скрывать. Но у нас с декабря 2014 года цены увеличились где-то на 30%. И это предел, больше мы не можем — люди просто не купят. Вот это первые ножницы, в которые мы попали.

 

— Значит, были и вторые?

 

— Вторая проблема — это стоимость аренды помещений в торговых центрах. Бизнес попал в ту же засаду, что и валютные ипотечники, только масштабы куда больше. Не секрет, что 80–90% договоров аренды заключаются в валюте и привязаны к текущему курсу. Дело в том, что торговые центры строились на банковские кредиты — это очевидно, умные в России на свои строить не будут. И, как правило, эти кредиты брались в валюте, потому что было дешевле. Естественно, торговые центры и для нас делали арендную ставку в валюте — чтобы баланс по кредиту совпадал. Они свой риск покрыли, а мы теперь на эти риски попали.

 

И вот если раньше у меня в ресторане арендная плата была, условно, $10 тыс. в месяц, то я понимал, что нужно из выручки вычесть 290 тыс. руб. А теперь курс поднялся, и я за то же самое помещение должен заплатить уже 800 тыс. руб.! Если аренда раньше составляла 25% выручки, то по некоторым точкам она стала достигать 50%.

 

При этом трафик в торговых центрах упал, потому что люди перестали покупать. Если раньше они приходили присмотреть лишнюю пару ботинок, то теперь покупают только то, что реально нужно. А если трафик упал на 70%, то я, как ни танцуй, не могу покрыть аренду. Если выручка была 2 млн руб., а стала 500 тыс. руб., мне экономически невыгодно держать ресторан и я его закрываю. И конкуренты поступают так же.

 

Особенно тяжелая ситуация в регионах. Там исторически никогда не было таких зарплат, как в Москве, и мы фиксируем, что в торговых центрах упал трафик на 80%. И света в конце тоннеля я не вижу, если смотреть в целом на экономику России.

 

— А что говорят собственники помещений про ваши трудности?

 

— Мы пытались договариваться с торговыми центрами, чтобы они фиксировали нам цены. Кто-то просто отказывается, кто-то объясняет: «Извините, но у меня самого с банком зафиксировано в валюте». Мы закрыли в 2015 году 21 ресторан, а из некоторых не можем уйти — эти места для нас принципиально важны, поэтому приходится платить больше.

 

Есть и адекватные арендодатели, который поняли наше положение и пошли на снижение стоимости. Но даже там мы не вернулись к уровню 29 руб. за доллар. Даже если мы зафиксировали курс на 60 руб., то это все равно увеличение аренды в два раза. А еще и закупочные цены поднялись в три раза, как я уже говорил. В этих условиях у нашей компании действительно начались определенные сложности — к сожалению, сотрудников это тоже затронуло. Мы не могли в том же режиме выполнять свои обязательства перед работниками. Но мы продолжаем работать и в этой кризисной ситуации, у нас есть план первоочередных мер. Так, с декабря сотрудники ресторанов получают свою зарплату раз в неделю.

 

— Но когда я общался с людьми, которые выходили в январе в пикеты, они говорили, что этих денег не видели.

 

— Мы каждую неделю получаем точные данные, сколько каждый ресторан выплатил. Возможно, вы говорили с теми, кто уже уволился — они получат деньги в свою очередь. У нас выделены четыре категории по выплате долга — и в первую очередь деньги получают беременные, многодетные, пенсионеры и так далее. В последнюю — те, кто дестабилизирует обстановку разными акциями.

 

А зарплатой сейчас занимаются управляющие ресторанов, они около 20% оборота берут в фонд оплаты труда. И это стимулирует всех работников — они видят, что если ресторан заработал не 500 тыс. руб., а миллион, то и денег они за эту неделю получат больше. И поэтому они начинают лучше готовить, обслуживать клиентов. Сейчас мы видим 10–15-процентный рост выручки по ресторанам, по некоторым на 40% даже было зафиксировано увеличение.

 

— Почему на такую схему перешли только сейчас? В пикетах люди жаловались, что отдали компании много лет, а им ничего не объясняли — просто не платили деньги несколько месяцев подряд.

 

— Вы знаете, у нас были смещения по выплате заработной платы, и особенно остро этот вопрос встал летом 2015 года, в июле—августе. С сентября ситуация начала выравниваться, и мы стали выплачивать сотрудникам долги по зарплате. Затем стало понятно, что мы не можем вернуться к докризисной ситуации выплаты заработных плат без задержек и был разработан план, который включал в себя еженедельные выплаты как текущей заработной платы, так и задолженности за предыдущие периоды.

 

— При этом профсоюз «Новопроф» обвиняет вас в использовании «заемного труда» — когда работающие в ресторанах люди по бумагам числятся сотрудниками какого-нибудь постороннего кадрового агентства. В профсоюзе утверждают, что это позволяет нанимателю экономить на социальных выплатах и не платить долги.

 

— У нас действительно есть аутсорсинговые работники, сейчас их всего 3%, это около 60 человек. В прошлом году их было около 180, но в любом случае, не более 10% общего числа. Я объясню, почему компания использовала их труд. Основные сотрудники находятся у нас в штате, но есть такие должности, где традиционно очень высокая текучка — посудомойки, повара низкой квалификации и так далее. И если такой работник внезапно уволится, то придется долго искать ему замену — а если в ресторане некому мыть пол или посуду, то это сильно влияет на качество обслуживания. А если вы работаете с кадровым агентством, оно в тот же день присылает вам нового человека.

 

Но мы решили, что все-таки уйдем от этой системы и полностью укомплектуем штат своими сотрудниками.

 

— Вы признаете задолженность компании перед этой категорией работников?

 

— Мы не являемся их прямым работодателем — сотрудник подписывает трудовой контракт с аутсорсинговым агентством. В конце месяца мы переводим агентству общую сумму, а оно уже расплачивается со своими работниками, причем необязательно из наших денег, мы же не единственные клиенты. Да, зачастую бывает, что агентство им не платит из-за каких-то собственных проблем, но мы здесь ни при чем.

 

У нас также есть некоторые задолженности и перед аутсорсинговыми компаниями, около 3 млн руб. Очевидно, что мы признаем свои обязательства и будем их выплачивать.

 

И мне непонятна позиция профсоюза, который вносит определенную дестабилизацию. Сейчас мы уже точно знаем, что профсоюз совсем не заинтересован в решении проблем каждого сотрудника, загоняя человека в тупиковую ситуацию и не предлагая никаких альтернатив, кроме войны. Об оздоровлении ситуации внутри холдинга и о выходе из кризиса сейчас свидетельствует возвращение наших сотрудников, которые прекратили деятельность в период с августа по декабрь 2015 года. Причем возвращаются сотрудники как на рядовые позиции, так и на руководящие. Люди, которые несколько месяцев провели в профсоюзе, участвовали в митингах, сейчас осознали, что борьба не приносит никаких дивидендов. Потому что бегать по ресторанам и призывать вообще прекращать работу — ну это путь в никуда, согласитесь, это нерационально. Ведь мы же можем выплатить долги только из тех денег, которые зарабатываем прямо сейчас. Так не мешайте нам, не дестабилизируйте обстановку. Компания пытается решить проблемы — они ведь возникли не потому, что мы жадничаем и зарплату не платим.

 

К нам сейчас все госорганы пришли с проверками, в лупу рассматривают, ругают — но хоть бы кто-то спросил: «Ребята, а чем вам помочь?» Нашей компании 18 лет, и у нас никогда не было таких проблем. Мне 49 лет, я сейчас вспоминаю кризисы 2008 года, 1998 года — но так плохо не было никогда, честно. У меня нет ни одного знакомого бизнесмена, которому было бы просто хорошо, я уж не говорю — отлично. А ведь мы платим налоги и хотели бы за это какую-то помощь ощутить от государства.

 

— Какую, например?

 

— Прежде всего пора навести порядок с валютным курсом. Когда я вижу, что доллар дорос до 80 руб., а евро до 90 руб., мне хочется, как гражданину России задать вопрос правительству: «Что дальше-то будет?» Зарплата у человека была $1000, сейчас стала $300, а скоро превратится в $100? Все эти заявления, что у нас ситуация стабилизировалась, что какое-то дно нашли — я этого никак не ощутил. Поэтому правительству надо понять, какими инструментами курс доллара вернуть в нормальное русло. Без этого даже отменять контрсанкции уже поздно. Когда $5 — это уже 400 руб., то ты все равно ничего не закупишь.

 

Еще надо срочно решить ситуацию с валютной арендой. Я же в магазине не могу поставить к пирожку ценник «$3 по текущему курсу», это давно запретили. Но почему-то с арендой это возможно: вчера ты был должен триста тысяч, а сегодня девятьсот. Даже если ты стараешься и у тебя выручка выросла на 10%, то аренда увеличилась в три раза, и ты никак не покроешь этот разрыв. Никак.

 

Мне кажется, Госдума должна такими вопросами заниматься, а не тратить время на антитабачные законы. Если мы все закроемся, и у людей не станет работы — мне кажется, эта проблема важнее, чем курение на вокзале. Но до проблем бизнеса у них дело не доходит. Я же хочу нормально работать, выплачивать зарплату вовремя. Но сейчас мне самому нужна помощь, и другим компаниям тоже. Однако пока мы не видим желания государства хоть в каком-то направлении помочь бизнесу.

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Рубрики
Аналитика
Еще от Ъ-Online