Курсы валют
USD 61,6659 0,2569
EUR 72,1183 0,1101
USD 62,2 875 0,0225
EUR 72,5 925 0,0200
USD 62, 2956 0,1644
EUR 72, 6415 0,1551
USD 62,0500 61,8500
EUR 72,5600 72,8000
покупка продажа
62,0200 61,8500
72,5600 72,8000
28.05 — 04.06
62,3000
73,1500
BRENT 76,17 −0,21
Золото 1301,81 0,11
ММВБ 2285,53 0,01
Главная Новости Аналитика Социально озабоченные
Как предприниматели захотели приносить пользу людям

Как предприниматели захотели приносить пользу людям

Источник: Ъ-Деньги |
Шоколадные конфеты, от которых худеют, фермерские продукты по бешеным ценам и даже строительство домов, "в которых будут жить люди". В маркетинговых целях социальным предпринимательством в России называют все, что угодно, но, по сути, этого явления в нашей стране просто нет.
Как предприниматели захотели приносить пользу людям
Фото: РИА Новости

Ирина Бегимбетова, Надежда Прохорова

 

Владимир Вайнер, директор фонда развития медиапроектов и социальных программ Gladway, последние два года составляет российский каталог проектов социального предпринимательства. Пока он зарегистрировал 341 такой проект, просились, по его словам, существенно больше.

У нас четкие критерии отбора: решение социальной проблемы, инновационность и финансовая устойчивость,— объясняет Вайнер.— Но попасть в каталог можно бесплатно, поэтому просятся многие — производители мебели, фармацевтические и строительные компании... Мы, говорят, дома строим для людей — разве ж мы не социальное предпринимательство?

В конечный список, впрочем, тоже попали предприятия самые неожиданные. Есть там, например, конфеты "Гранат и шоколад" по рецепту Якова Маршака. Внук писателя и автор методики по лечению наркомании с помощью йоги долго рассказывал нам по телефону о полезных свойствах своих конфет (очищают сосуды, нормализуют давление и (sic!) способствуют нормализации веса), но почему этот проект является социальным, мы, признаться, так до конца и не поняли. Совладелец "Живой еды" (компания, которая в числе прочего по лицензии производит "Гранат и шоколад") Геннадий Здоровцов объяснил короче, сообщив, что проект "является социально значимым для оздоровления нации".

 

Награждение непричастных

 

Словосочетание "социальное предпринимательство" стало модным в нашей стране с середины 2000-х. Поскольку соответствующее законодательство отсутствует, каждый предприниматель использует эти слова в меру понимания и ответственности. Социальным с самого начала называли свой проект создатели фермерского магазина "ЛавкаЛавка". Под слоганом "Поддержи местного фермера" проект продает "экологически чистые продукты, выращенные малыми и средними фермерскими хозяйствами России". Правда, наценки у LavkaLavka кусаются — от 120%, на что жалуются и сами фермеры, и покупатели.

 

А вот Евгения Раппопорта с проектом "Авоська" можно было бы назвать одним из самых известных социальных предпринимателей России, если бы сам он от этого звания не открещивался. Авоськи — по форме классические, но с кожаными ручками и модными бирками — уже шесть лет в компании Раппопорта плетут инвалиды по зрению, ценообразование и распределение чистой прибыли в компании тоже в духе соцпредпринимательства. При себестоимости 265 рублей продаются изделия по 350, с учетом затрат на реализацию чистой прибыли и раньше было немного, а теперь, когда основные точки продаж в Москве (ларьки) посносили, ее и вовсе нет. Тем не менее, пока прибыль была, часть ее Раппопорт тоже перечислял в помощь инвалидам, сейчас же, чтобы продолжать помогать, в оставшихся местах продаж установил ящики для сбора пожертвований.

Не надо меня называть социальным предпринимателем,— говорит Раппопорт.— Я занимаюсь проектом для незрячих инвалидов, и давайте на этом и остановимся. Сейчас каждый — социальный предприниматель, понятие размывается и деградирует. Я в этом участвовать не хочу.

Одновременно с "Авоськой" было создано "Инватакси" — такси для инвалидов. Роман Колпаков, создавший эту компанию, никогда особо не задумывался над тем, считает ли он себя социальным предпринимателем, хотя если посмотреть на его бизнес, то и так понятно. 16 лет назад Роман попал в автомобильную аварию: травма позвоночника, шесть лет на больничной койке, инвалидная коляска, и когда в семье появилась подержанная иномарка с подъемником для инвалидов, решил обеспечить этой услугой других инвалидов. Сейчас у Романа целый автопарк — три микроавтобуса и два минивэна, есть штат сотрудников: сам Роман, диспетчер (его жена Наталья) и четыре водителя. Тарифы в "Инватакси" — 500-600 руб. в час. Это ниже, чем у обычных коммерческих такси, но выше, чем в службе "Социальное такси" от ГУП "Мосгортранс", где час поездки стоит 210 руб. Однако там масса ограничений: например, заявку необходимо подать не менее чем за 24 часа до поездки, количество поездок лимитировано, такси подается с 6 до 19 часов, а чтобы им воспользоваться, нужно иметь московскую прописку. У "Инватакси" и до кризиса прибыль была небольшая, но сейчас предприятие и вовсе ушло "в минус", и Роман подумывает о выходе на рынок грузовых перевозок, чтобы можно было продолжать возить инвалидов:

Я особо не думал о прибыли, когда создавал предприятие. Просто инвалидам совсем туго у нас, я по себе знаю, помочь хотелось. Если это называется социальным предпринимательством — тогда да, ладно.

Государева печаль

 

Разговоры о том, чтобы разработать отдельный закон или хотя бы внести термин в Закон о развитии малого и среднего предпринимательства, в России идут не первый год, однако заканчиваются ничем. Государство вроде бы знает о существовании такого явления: например, в прошлом году по линии Минэкономики на поддержку социального предпринимательства было выделено 96,2 млн руб., однако, судя по ничтожности сумм и отсутствию законов, большого внимания ему уделять не намерены.

 

Впрочем, нельзя сказать, что именно проработанность законодательства — главное и единственное условие того, чтобы соцпредпринимательство обрело какие-то внятные формы: в разных странах по-разному.

 

В Великобритании в последние четыре года случился бум социального предпринимательства во многом благодаря тому, что правительство учредило банк Big Society Capital с капиталом в £600 млн, который в основном получает деньги со "спящих" счетов (не использующихся более 15 лет) в других банках страны и инвестирует их в социальные проекты. В результате в Великобритании сегодня насчитывается около 70 тыс. компаний в области социального предпринимательства, в которых работают 1 млн человек. Очень распространены там благотворительные магазины, похожие на секонд-хенд или обычную комиссионку: люди приносят туда ненужные им вещи, а магазины сортируют и выставляют их на продажу. Прибыль перечисляется в благотворительные фонды, кризисные центры и дома престарелых. Таких магазинов там более 9 тыс., затраты на аренду помещения на 80% покрывает государство.

 

Другая распространенная в Европе форма социального предпринимательства — кооперативы. Пионером в этой области стала Италия — закон там делит кооперативы на две группы: те, что оказывают услуги в сферах здравоохранения, образования, ухода за пожилыми людьми и инвалидами, и те, что оказывают любые услуги, но трудоустраивают незащищенные слои населения (не менее 30% участников кооператива). Самую серьезную поддержку кооперативам оказывают в Польше: на этапе создания они освобождаются от уплаты госпошлины за внесение в госреестр, безработным выдается до 300% средней зарплаты для основания кооператива, а само предприятие освобождается от подоходного налога для юридических лиц.

 

Южная Корея, самая развитая в плане социального предпринимательства страна Азии, являет собой пример жесткого контроля этой сферы со стороны государства. Закон здесь определяет все — организационно-правовые формы, сферы деятельности, виды помощи и наказания. Под социальным предприятием понимается корпорация, ассоциация или некоммерческая частная организация, которая специализируется на товарах и услугах для незащищенных слоев населения, а также на защите детей и сохранении лесов. Две трети своей прибыли компания должна тратить на социальные цели. Таким предприятиям государство покрывает расходы на зарплату сотрудникам в течение двух лет с момента создания, оплачивает социальные страховые взносы, дает субсидии. Главное — получить сертификат о "социальности", который выдает Министерство труда. За неправомерное использование статуса или нарушение системы отчетности предприятию грозит большой штраф.

 

А вот в США законодательства о социальном предпринимательстве нет — зато есть саморегулирование. Здесь существуют две системы признания компаний социальными предприятиями: можно получить специальный сертификат от некоммерческой организации B Lab или зарегистрировать компанию как "социальную" или "низкодоходную". В реестре налогового ведомства США таких предприятий — более 140 тыс. Налоговых льгот этот статус не дает, но открывает возможности получения финансирования от частных фондов, грантов из бюджета и заключения госконтрактов.

 

В Штатах, таким образом, финансированием и поддержкой социальных предприятий занимается в основном не государство: они живут на гранты фондов и частные пожертвования. В России же по большому счету не появилось в достаточном количестве ни того ни другого.

 

На трех столпах

 

По мнению директора региональной программы Независимого института социальной политики Натальи Зубаревич, для того чтобы в России появилось социальное предпринимательство, должны сойтись три фактора: интерес граждан, поддержка власти и поддержка крупного бизнеса.

Чтобы сошлись все эти три фактора, должен случиться атомный взрыв,— негативно настроена эксперт.

Впрочем, по отдельности эти факторы кое-где приводят к появлению точечных проектов. В крупных городах, к примеру, порой срабатывает первый фактор. Среди известных проектов, появившихся усилиями отдельных энтузиастов, можно назвать московские музей народной игрушки "Забавушка", который дает работу мастерам в нескольких регионах; проект "Наивно? Очень" — производство одежды, посуды и сувениров, на котором заняты люди с ментальными нарушениями; парикмахерскую Nadin, где работают инвалиды по слуху; новосибирский салон красоты "Лео", где заняты мастера на колясках; санкт-петербургскую обувную фабрику "Тибож", где трудятся инвалиды.

 

А в моногородах вольно или невольно проявляется последний фактор, о котором говорила Наталья Зубаревич. Самый известный и давно работающий проект в этой сфере — фонд региональных социальных программ "Наше будущее", учрежденный Вагитом Алекперовым в 2007 году. За девять лет работы фонд, выдающий беспроцентные займы социальным предпринимателям, профинансировал сотни проектов на 366,5 млн рублей, а в будущем даже намерен входить в капитал лучших компаний напрямую (выкупать у них пакеты акций). Занимаются аналогичными программами "Русал", "Северсталь", некоторые другие компании. Тем не менее сказать, что на этой ниве социальное предпринимательство процветает, тоже нельзя: настоящих проектов, удовлетворяющих требованиям, мало, и приходится поддерживать то, что есть. Фонд "Наше будущее", к примеру, в прошлом году выдал беспроцентный заем в 5 млн руб. на развитие сети хостелов Good Luck. Проект, как сказано в его описании, решает проблемы слаборазвитой инфраструктуры для внутреннего туризма и нехватки недорогих гостиниц. Развивать внутренний туризм — дело, безусловно, благородное и сегодня, несомненно, выгодное, однако, если смотреть на происходящее глазами мебельщиков и строителей — понять, почему их не хотят включать в каталоги социального предпринимательства, и правда решительно невозможно.

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Рубрики
Аналитика
Еще от Ъ-Деньги