Курсы валют
USD 59,0061 −0,4543
EUR 69,4030 −0,4154
USD 58,48 50 0,0050
EUR 69,1 575 0,0375
USD 58, 6108 −0,1173
EUR 69, 0932 −0,1238
USD 58,6500 58,7500
EUR 69,0000 69,3800
покупка продажа
58,6500 58,7500
69,0000 69,3800
27.11 — 04.12
60,8400
72,5600
BRENT 63,29 −0,05
Золото 1289,99 −0,09
ММВБ 2160,16 0,14
Главная Новости Аналитика Восьмилетка: почему реформы в России остаются нереализованными
Восьмилетка: почему реформы в России остаются нереализованными

Восьмилетка: почему реформы в России остаются нереализованными

Источник: Forbes.ru |
Каждые восемь лет экономическая мысль страны (или то, что от нее осталось) приходила в движение. И если выстраивать ряд из памятных цифр – 1992, 2000, 2008 – можно было предположить, что в 2016-м у нас снова должно «зачесаться».
Восьмилетка: почему реформы в России остаются нереализованными
Фото: EPA / MAXIM SHIPENKOV

Владислав Иноземцев - директор «Центра исследований постиндустриального общества»

 

Завтра в Кремле пройдет заседание Экономического совета при президенте, которое уже несколько недель представляется чем-то эпохальным. Часть экспертов считает, что на нем Алексей Кудрин и Сергей Глазьев представят противоположные взгляды на методы вывода экономики из кризиса, и глава государства примет судьбоносное решение о реформах. Часть полагает, что ничего подобного не случится, и результатом обсуждения станет не более чем сама дискуссия, которая будет вскоре забыта.

 

На мой взгляд, наиболее вероятен, однако, третий вариант. Правительство время от времени охватывает реформаторский зуд – причем происходит это с определенным (если не сказать – странным) постоянством. Можно вспомнить реформы Егора Гайдара и старт развития по рыночному пути; первый срок Владимира Путина и экономическую программу, написанную в ЦСР; замечательный текст «Россия, вперед!» и модернизацию Дмитрия Медведева. Каждые восемь лет экономическая мысль страны (или то, что от нее осталось) приходила в движение. И если выстраивать ряд из памятных цифр – 1992, 2000, 2008 – можно было предположить, что в 2016-м у нас снова должно «зачесаться». Так что само начало новой волны обсуждений естественно.

 

Однако столь же очевидно, что всякий новый раз разговоры о реформах во все меньшей степени воплощаются в сами реформы.

 

В начале 1990-х встряску почувствовали все; страна радикально изменилась, и к концу десятилетия, казалось бы, встала на новые рельсы. В 2000-м относительно хаотический рыночный процесс, который всегда свойственен эпохе первоначального накопления, решили упорядочить, пока не выяснилось, что такое упорядочивание позволяет в условиях высоких цен на нефть неплохо жить, но развития все же не приносит. В 2008-м задумали объявить новый рывок – но его результаты сегодня не хочется даже вспоминать; точнее, может быть, хочется, но не можется: вспомнить нечего. Стоит ли надеяться на то, что сегодня мы получим «Перестройку №2», а не «Модернизацию №2»? Думаю, нет.

 

Каждые восемь лет страна начинает обсуждать реформы – и всякий раз ее амбиции оказываются все меньше. Сейчас дискуссия опустилась уже на самый что ни есть примитивный уровень: обсуждается не то, как мы намерены развить промышленность или технологии, а какую долю ВВП следовало бы направить на инвестиции: 18 или 25%. Но на инвестиции во что? Этот вопрос вообще не стоит на повестке дня. Говорится о необходимости повышения пенсионного возраста – но понимают ли авторы этого предложения, что оно полностью убивает шанс на модернизацию: чем больше будет трудовых ресурсов, тем слабее окажутся мотивы для инноваций и повышения производительности? Рассуждают о необходимости структурной перестройки экономики – но что имеется в виду? Звучат слова о верховенстве права и следования законам – но разве могут они быть реализованы в стране, где подчиненность судебной власти исполнительной сама давно стала законом?

 

Иначе говоря, я убежден, что итогом завтрашнего заседания станет скорое рождение нового экономического органа федерального уровня – типа приснопамятной Комиссии по модернизации – который разовьет бешеную активность в формулировании (и, возможно, даже в популяризации) программы экономического обновления страны (им, кстати, вполне может стать и сам Экономический совет). Такой орган и такая дискуссия сейчас нужны как никогда: обсуждения экономических концепций призваны компенсировать отсутствие хозяйственных достижений как минимум до 2018 года. Начнется работа над очередной Стратегией (теперь уже, наверное, «2035»), которая завершится столь же невнятными результатами, как и написание Стратегии-2020. Однако ученые бдения практически наверняка принесут зримые результаты: Алексей Кудрин усилит свои позиции, и, вследствие того что избирательный цикл 2018 года пройдет под знаком экономических дебатов (обсуждать что-либо во внешней или внутренней политике к тому времени будет бессмысленно), с высокой степенью вероятности займет после президентских выборов пост премьера, став самым послушным и, вероятно, самым эффективным из глав правительств путинской эпохи. Будут реализованы болезненные, но в то же время и бессмысленные, реформы типа повышения пенсионного возраста, сокращения государственных расходов и формального роста внимания к правовым вопросам — но как только избирательный цикл закончится, верховная власть снова почувствует себя увереннее, и экономические темы постепенно отойдут на второй план.

 

История последних экономических дискуссий и реформ показывает, что реформаторский потенциал российской власти резко снижается. Еще в конце 2000-х Герман Греф говорил, что программа ЦСР была реализована приблизительно на треть; в середине 2010-х никто не сомневался, что из начинаний медведевской модернизации воплотилось в жизнь в лучшем случае каждое десятое; в нынешних условиях даже такой показатель выглядел бы чудом. Чем больше акцентов делается на работе комиссий и советов; чем большее влияние во власти имеет силовой блок; чем более внимательно смотрим мы назад, в историю, а не вперед, в будущее – тем менее вероятно, что в стране начнутся необходимые для ее поступательного развития реформы (но зато видимость таковых будет создаваться с исключительным умением).

 

Почему сценарий новой экономической дискуссии, возвышения ее идеологов и забалтывания сути кажется мне наиболее реалистичным? В первую очередь потому, что такова, на мой взгляд, бюрократическая логика режима, сложившегося в России в последние годы. Однако в стране, лучше всего понимающей не язык фактов, а разные теории символов и скрытых смыслов, в подтверждение тому можно найти и другой аргумент: если реформа (любая, по Кудрину или по Глазьеву) удастся, то это должно означать выход на траекторию устойчивого развития на довольно продолжительный срок – и, следовательно, крах красивой схемы восьмилетних циклов. Но разве может не случиться новых перемен по этому плану, если следующие восемь лет истекают в 2024 году – в момент новой «исторической развилки», на которой окажется Россия? Так что не стоит ждать развязки ни завтра, ни в ближайшие годы: в стране, которая не хочет меняться, обсуждения могут продолжаться без конца и без результата…

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Рубрики
Аналитика
Еще от Forbes.ru