Курсы валют
USD 61,3222 0,4639
EUR 75,6532 0,2498
USD 61, 4000 0,0025
EUR 75,4 650 0,0175
USD 61,3 920 0,0550
EUR 75, 4831 0,1611
USD 61,3000 61,2000
EUR 75,5500 75,4000
покупка продажа
61,3000 61,2000
75,5500 75,4000
23.04 — 30.04
59,0000
74,0000
Сайт finance.rambler.ru временно недоступен
Главная Новости Аналитика Гендерная революция: пока захлебнулась
Гендерная революция: пока захлебнулась

Гендерная революция: пока захлебнулась

Источник: Forbes.ru |

Сергей Медведев - историк, журналист

 

Революция отменяется. Мы не увидим первую женщину-президента США – по меньшей мере еще четыре года. Если бы Хиллари Клинтон выиграла выборы, как предсказывали все соцопросы, то бы пробила самый высокий в мире «стеклянный потолок» – но она остановилась в полушаге от президентского кресла, получив большинство голосов американцев, но не выборщиков от штатов. Исход выборов решили 45-летние белые мужчины, жители американской глубинки, исправно ходящие в церковь и верящие в традиционные ценности. Но значит ли это, что гендерной революции поставлен барьер и Америка, вслед за частью остального мира, возвращается к патриархату? Вовсе нет: избирательная кампания Хиллари показала, что Америка готова к женщине-президенту, и это лишь вопрос времени и харизмы претендентки.

 

Казалось бы, что в этом нового? В посттэтчеровском мире женщины все чаще занимают командные высоты в политике – тон задает здесь эмансипированная Северная Европа: от Тарьи Халонен, президента Финляндии в 2000-2012 годах,  до действующего премьер-министра Норвегии Эрны Сульберг и нынешних президентов Литвы Дали Грибаускайте и Эстонии Керсти Кальюлайд. В Латинской Америке на авансцене солирует трио женщин-президентов: Мишель Бачелет в Чили, Кристины Киршнер в Аргентине и Дилмы Русеф в Бразилии (правда, в отношении последних двух сейчас проводится расследование в связи с обвинениями в коррупции). Тереза Мэй, которая взяла на себя нелегкую ношу вывода Великобритании из Евросоюза, и наконец, Ангела Меркель, которая стала неформальным лидером ЕС и показала Европе примеры твердости, великодушия и моральных принципов в тяжелейший период миграционного кризиса, евроскептицизма и «брекзита». Но даже на этом фоне предвыборная кампания Хиллари и тот факт, что она была так близка к победе, впечатляют – именно потому, что все это происходило в США, которые по-прежнему остаются консервативной и религиозной страной с косной и громоздкой политической системой. Это в Финляндии, где женщины первыми в мире получили избирательные права и где, как и во всех северных странах, в обществе царит матриархат, женщина-президент никого не удивляет, но для Америки это был подлинный прорыв.

 

Первым кандидатом на пост президента США была суфражистка Виктория Вудхилл еще в далеком 1872 году. Но настоящий путь к президентской кампании Хиллари Клинтон начинается в 1960-х с их сексуальной революцией, гражданскими движениями от Мартина Лютера Кинга до Харви Милка, с Вудстоком, хиппи, ЛСД и протестом против войны во Вьетнаме. И вслед за ними вся американская культура последнего полувека готовила появление сначала черного президента и сразу следом за ним – кандидата-женщины: все бесчисленные голливудские боевики и фантастические фильмы, где бьются со злом и летят к звездам команды, в которых обязательно будут темнокожий и женщина, все навязчивые ритуалы позитивной дискриминации, когда в каждом анонсе о рабочем месте, каждой анкете и каждом корпоративном мейле обязательно добавлялось, что работодатель предоставляет равные возможности всем группам (equal opportunity employer).

 

Над американскими ритуалами политкорректности в России принято смеяться: как гласил один бородатый анекдот, следующим президентом США станет одноногая чернокожая лесбиянка. Но теперь шутки в сторону – темнокожий президент уже был, на очереди женщина. И даже если до президента-гея Америке еще далеко (хотя, скажем, Барак Обама фотографировался для обложки гей-журнала «Аут», который назвал его «союзником года», а для Северной Европы лидер из числа ЛГБТ вообще норма, как, например, премьер Исландии в 2009-2013 годах — открытая бисексуалка Йоханна Сигурдардоттир), можно говорить об умении американского общества эволюционно менять свою страну под заданные социокультурные модели. Антропологи считают, что в мире существует два типа наций. Один, который условно можно назвать «восточным», созерцательным, не изменяет обстоятельства, а меняется сам под вызовы внешней среды – путем ли духовных практик, проповедью смирения и недеяния или, как в случае с Россией, специфическим «русским дзеном», водкой. Второй тип – деятельный, западный, преимущественно протестантский – меняет обстоятельства и формы своего существования. Появление в Америке темнокожего президента и кандидата-женщины – типичный пример изменения нации в соответствии с духом времени.

 

Пожалуй, единственным случаем, когда женщина оказалась столь близка к вершинам власти, была эпоха Элеоноры Рузвельт, жены Франклина Рузвельта, которая настояла на том, чтобы он, невзирая на парализовавший его ниже пояса полиомиелит, баллотировался на пост президента в 1932 году, и разделила с ним эту победу. Все три беспрецедентных срока Рузвельта она сопровождала его в поездках, вела пресс-конференции и выступала перед партийными делегатами, писала газетные колонки и выступала незаменимым советником и помощником мужа (хотя иногда ему и оппонировала, например, по вопросу об интернировании тысяч японцев в США после Пирл-Харбора). После смерти Рузвельта в 1945 году ей прочили место в Сенате, но она оказалась от политической карьеры в пользу своих сыновей и стала дипломатом. Хиллари Клинтон не раз признавалась, что именно Элеонора Рузвельт является для нее ролевой моделью, что она постоянно ведет с ней вымышленные разговоры и ее безоговорочная поддержка Билла Клинтона во время его губернаторских и президентских сроков во многом наследует примеру ее предшественницы. Символически начав свою предвыборную кампанию на Острове Рузвельт (островок на Ист-Ривер возле Манхэттена, где традиционно располагались госпитали, приюты и социальное жилье, названный так в честь 32-го президента США), Хиллари отдала дань чете Рузвельтов и наследию демократической, эгалитарной традиции Америки.

 

В ходе предвыборной гонки не раз возникала гендерная тема – как противостояние женщины и хрестоматийного сексиста, трижды женатого, кичащегося своими сексуальными победами и презрением к противоположному полу, – и всякий раз побеждала идеология политкорректности. Показательным эпизодом была публикация в начале октября 2016 года записи давнего разговора Дональда Трампа с телеведущим Билли Бушем, в котором кандидат в президенты в оскорбительных выражениях говорил о женщинах и хвалился, что, как звезда, он делает с ними все, что захочет. В менее щепетильных странах типа России подобные откровения могли бы пойти ему на пользу, укрепив образ «настоящего мужика» (вспомнить хотя бы, как Владимир Путин, комментируя обвинения бывшего президента Израиля Моше Кацава в десяти изнасилованиях, назвал того «мощным мужиком» и признался, что «мы ему все завидуем») – но в Америке откровения Трампа тогда оттолкнули от него даже соратников по партии. Накануне выборов в электоральной демографии США сложился уникальный гендерный разрыв, при в котором в ходе предвыборных опросов в последнюю неделю кампании Трамп опережал Клинтон у мужчин на 11 процентных пунктов, а Клинтон опережала Трампа среди женщин с перевесом в 33 процентных пункта. И хотя этих голосов не хватило для победы Клинтон, в Америке впервые так отчетливо появилась гендерная поляризация.

 

Впрочем, саму Хиллари Клинтон никак не назвать феминисткой: ведущие американские феминистки, такие как Камилла Палья, от нее открещивались и называли «лжепророком феминизма», между тем как леволиберальные и университетские круги, традиционный оплот борьбы за гендерное равноправие, голосовали против Хиллари за Берни Сандерса. Ей ставили в вину и покорное поведение, и солидарность с Биллом Клинтоном во время «моникагейта», и тот факт, что она взяла фамилию мужа, несмотря на юношеское обещание всегда оставаться Хиллари Родхэм: она сделала это, чтобы завоевать симпатии консервативных избирателей штата Арканзас, где ее муж повторно переизбирался на второй срок. И в целом она всегда была политиком-прагматиком, а не идеологическим борцом за права женщин, типичным представителем политического истеблишмента с прочными связями с могущественными политическими и бизнес-кланами (взять хотя бы ее пребывание в совете директоров Walm art) и элитами Восточного побережья, а не либеральным борцом с системой и гендерными предрассудками. И поэтому фиаско Хиллари – это не поражение феминизма и гендерного равенства, а всего лишь проигрыш кандидата Клинтон, которому, признаем, не хватило ни харизмы, ни энергии обновления, ни способности дистанцироваться в сознании избирателя  от коррумпированных правящих кругов. 8 ноября американцы голосовали не за пол кандидата, а за протест против системы – и единственным  протестным кандидатом оказался Дональд Трамп.

 

Вернее всего будет сказать, что Хиллари Клинтон не является ни феминисткой, ни кандидатом от женщин, ни адвокатом специфически женской повестки. Просто в 2016 году она оказалась наиболее адекватным представителем традиционного политического класса, кто взял на себя тяжелую ношу предвыборной кампании, – и так получилось, что это была 69-летняя женщина. Иными словами, мировая – и американская – политика подошли к тому рубежу, когда лидера избирают по совокупности качеств, а его/ее половая принадлежность – дело десятое. Равноправие полов побеждает тогда, когда мы перестанем замечать пол руководителя, и мы, кажется, уже вступили в эту новую, гендерно нейтральную, реальность. Вам же, наверное, все равно, ведет ваш трамвай мужчина или женщина, часто вы вообще не видите вагоновожатого – так почему тогда должно иметь значение, женщина президент или мужчина?

 

И это значит, что на наших глазах завершается распад патриархального мира и одного из его последних заповедников – мировой политики, которая за редким исключением (Голда Меир, Индира Ганди, Маргарет Тэтчер) была заповедником богатых белых мужчин с их ритуалами власти и доминирования, с галстуками, сигарами, виски и сексистскими шутками. Победа Трампа – это не реванш патриархальности, его сексистские шутки звучали в контексте предвыборного троллинга политкорректности, но оказавшись в Белом доме, он обнаружит, что связан принципиально иными рамками речевого этикета. И кстати, в его собственном штабе, как и в его корпорации, ключевые посты занимают женщины, получая за работу равную оплату. Гендерная революция не отменяется, а лишь откладывается, и Хиллари подвела ее к последнему рубежу: Белому дому. Скорее раньше, чем позже, в Соединенных Штатах будет женщина-президент, потому что так записано в голливудских сценариях – а они, как известно, сбываются.

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Рубрики
Аналитика
Еще от Forbes.ru