Ещё

СМИ: Рынок прямых инвестиций сжимается 

«Рынок прямых инвестиций сжимается — и по числу фондов, и по их объему, и по другим показателям. Казалось бы, ничего нового — всего лишь продолжение тенденций прошлых лет (см. графики). Однако, похоже, теперь мы имеем дело с драматическим падением прямых инвестиций. Об этом говорят цифры, собранные Российской ассоциацией венчурного инвестирования (РАВИ). Полтора года назад в спецдокладе „Инвестиционный капитал“ (см. „Эксперт“ № 16 за 2015 год) мы отмечали, что некоторые фонды притормозили новые вложения и выжидают, однако такого падения не ожидал никто. Конечно, пока РАВИ выпустила „Обзор рынка прямых и венчурных инвестиций“ лишь за девять месяцев 2016 года, но каких-то резких изменений в четвертом квартале этого года не произошло. „На рынке капиталов фондов наблюдается ряд проблем в секторе фондов прямых инвестиций, в котором не зафиксировано существенной активности“, — сдержанно комментируют ситуацию эксперты РАВИ в документе. О замораживании инвестиционной активности в секторе private equity говорят и опрошенные „Экспертом“ аналитики.
Ни купить, ни продать
»Мы видели в прошлые годы крупные входы западных фондов PE в активы, но сейчас инвестиции многих таких фондов чувствуют себя плохо, — говорит генеральный директор . — Фонды безуспешно пытаются их продать и докапитализируют в попытках держать на плаву. Конечно, им сейчас не до новых инвестиций — они спасают то, что есть».
«В 2016 году наблюдается двукратное (до 33 миллионов долларов) сокращение инвестиций с участием зарубежных VC-фондов (венчурных. — «Эксперт») и PE-фондов в российские компании, — говорит генеральный директор «Финэкспертизы» . — В то же время инвестиции российских VC и PE-фондов в зарубежные компании сокращались не так стремительно, с 439 миллионов до 327 миллионов долларов. В связи с резким укреплением курса доллара зарубежным инвесторам стало гораздо труднее выйти из бизнеса российской компании, генерирующей прибыль в рублях, с запланированным уровнем дохода».
Среди игроков отечественного private equity можно выделить три сегмента: отечественные фонды PE (в том числе зарегистрированные в западных юрисдикциях, но работающие на российских инвесторов), зарубежные фонды PE (пионерами прямых инвестиций в российские активы были скандинавские и американские структуры, но теперь это настоящий интернационал с растущей долей азиатских инвесторов) и отечественные фонды, созданные в виде закрытых паевых фондов (ЗПИФ). Последние, несмотря на наличие отдельной категории ЗПИФ прямых инвестиций, относятся к сегменту PE скорее условно: среди них реально прямыми инвестициями занимаются только фонды РВК и , поясняет Андрей Гриценко, те же ЗПИФ, которые организуют банки, содержат в активах и землю, и недвижимость — собственно прямых инвестиций там очень мало.
Остальные ведут себя по-разному. «Интерес со стороны западных фондов по-прежнему ослабленный в силу причин, которые за последние два года приняли устойчивый характер, — говорит партнер EY . — В то же время достаточно активны венчурные инвесторы (венчурные фонды не относятся к сектору PE, но близки к нему, и иногда их инвестиции пересекаются. — „Эксперт“), более активно ведут себя PE-фонды из России, а также инвесторы с Ближнего Востока, из Индии и Китая».
«На фоне санкционного давления российский рынок продолжает оставаться не слишком интересным для зарубежных PE-фондов, при этом активность российских фондов сохраняется на том же уровне, поскольку они понимают и принимают риски России, — соглашается управляющий активами General Invest . — По этой причине и выход зарубежных фондов из российских активов затянулся — покупателей стало гораздо меньше, а те, которые остались, более требовательны к активам и ценам на них».
Правда, в самом секторе PE настроения более оптимистические. «С оценками РАВИ по поводу ситуации в 2016 году мы не согласны, — категоричен управляющий партнер UFG Private Equity . — Это сильное упрощение. Среди фондов с западным институциональным капиталом никто особо не рвется „на выход“. Многие западные фонды уже адаптировались к изменившимся условиям и не намерены фиксировать убытки, связанные с падением курса рубля и ослаблением экономики. В большинстве случаев такие фонды рассчитывают на то, что благодаря росту своих портфельных компаний рано или поздно компенсируют снижение оценки своих активов в России, которое произошло в 2014—2015 годах. Надежной статистики нет, но мы считаем, что в 2016 году (в отличие от 2015-го) у каждого из больших западных фондов с присутствием в России было как минимум несколько сделок среднего размера. Фонды под управлением UFG Private Equity активно инвестировали и в 2014-м, и в 2015-м и в 2016 годах и никогда не приостанавливали работу».
«Прошедший год оказался непростым для российской индустрии прямых инвестиций, однако, несмотря на определенные сложности, интерес к российскому рынку постепенно возрастает, — сказал «Эксперту» , управляющий директор VIYM. — Опытные инвесторы, в частности те, кто заинтересован в длинных инвестициях (чем и являются private equity), рассматривают сложившуюся ситуацию как потенциально привлекательную, так как она, наоборот, открывает для них новые возможности. Ситуация неопределенности, сложившаяся на российском рынке, находит свое прямое отражение в первую очередь в действиях иностранных фондов, которые в силу целого ряда факторов (от санкционной политики тех или иных государств, запрещающей или ограничивающей инвестиции в России, до смены собственной инвестиционной политики в целях минимизации инвестиционных рисков) замораживают свою деятельность в России. В том числе те, которые на протяжении долгого времени выступали в качестве якорных инвесторов, например . При этом сегодня мы видим тренд на усиление роли государственных фондов на рынке прямых инвестиций, которые активно замещают привычные иностранные институты и, на наш взгляд, в текущих условиях во многом компенсируют недостаток инвестиционной активности, вызванный осторожностью иностранных игроков. Кроме того, сегодня государственные фонды активно участвуют в процессе привлечения иностранного капитала в Россию, выступая своего рода гарантом инвестиционного процесса в текущих условиях». Дмитрий Шицле отмечает, что объем локальных прямых инвестиций в целом не претерпел серьезных изменений, причина тому — относительно низкий порог входа в капитал российских компаний. «Российский рынок даже в докризисные годы не был сильно перегрет, а уж текущая оценка активов значительно ниже, чем в других странах , — поясняет управляющий директор VIYM. — Вот почему локальные инвесторы, понимая всю специфику локальных рисков, с большим аппетитом смотрят на российских рынок».
Сплошной интернет
Статистика РАВИ свидетельствует, что в 2013—2014 годах в PE-фондах был всплеск инвестиций в информационные и коммуникационные технологии (ИКТ), в 2015-м проявлялся некоторый интерес к промышленным технологиям; 2016-й же был практически пустым в плане инвестиций практически во все сектора.
«Телекоммуникационная отрасль — традиционный лидер по привлечению инвестиций со стороны фондов PE, однако стоит отметить инвестиции в зарубежные компании потребительского рынка в размере 275 миллионов долларов в 2016 году, — добавляет Нина Козлова. — Незначительные инвестиции в другие отрасли можно объяснить не отсутствием в них перспективных проектов, а тем, что фонды предпочитают работать с вложениями, которые приносят максимально быстрый доход».
Однако все же сделки проходят. Так, источники «Эксперта» обращают внимание на такие инвестиции, как вхождение в компанию «Герофарм» — летом фонд купил пакет в компании стоимостью несколько сотен миллионов рублей «на первом этапе для поддержки роста компании». «Герофарм» производит инсулин и собирается нарастить свою долю на этом рынке до 20%. Тем же летом два фонда Da Vinci Capital Management — Da Vinci Private Equity Fund II L. P. и созданный при участии Da Vinci Pre-IPO вошли в капитал глобального провайдера ИТ-решений и услуг Softline (цель акционеров — вывод Softline на IPO на международной бирже в ближайшие три года). Наконец, в июле и фонд Baring Vostok вложили 5,5 млн долларов в сервис для вызова врачей на дом Doc+. Таким образом, область IT чуть ли не единственная, вызывающая интерес у капитала PE. Практически исчезли сделки с производственными активами — такими, как логистическая компания Brunswick Rail, специализирующейся на лизинге грузовых вагонов (в ее капитал входили фонды «Macquarie Ренессанс», Private Equity and Special Situations и UFG Private Equity, а также ЕБРР), (в числе акционеров Baring Vostok), банк БКС (Vostok Nafta, Baring Vostok, Horizon Capital). И если финансовый сектор чувствует себя хорошо, то акционеры Brunswick Rail, например, планируют до конца года полностью выйти из капитала компании — после безуспешных попыток договориться с держателями ее евробондов (объемом 600 млн долларов) о реструктуризации.
«В отдельных отраслях, куда вкладывают не только фонды PE, но и венчурные фонды: ИКТ, телемедицина и некоторые другие, — работа кипит, но хороших проектов в них не так много, и критерии фондов PE обычно не позволяют тем входить в большинство из них, — говорит Андрей Гриценко. — Даже не все венчурные фонды могут в них инвестировать — и основатели этих фондов подчас выступают в роли бизнес-ангелов, пытаясь на свои деньги развивать проекты до приемлемого уровня (речь идет об инвестициях до 100 тысяч долларов)»
Интерес к сектору IT понятен: он некапиталоемкий, в отличие от реального производства или того же ритейла, зато высокомаржинальный. Вопрос только в правильном выборе проектов — далеко не все IT-новации «выстрелят», тогда как реальный актив всегда остается реальным активом. «Довольно перегретым сейчас смотрится сектор финтеха, даже в России, — полагает Денис Горев. — В качестве их недостатка можно отметить низкую грамотность населения в этой области — несмотря на довольно высокую доступность интернета и технологий, количество потребителей подобных сервисов растет довольно медленно».
К тому же рынок уже видел не один затухший проект в сфере IT и интернет-технологий — можно вспомнить хотя бы Enter.ru, Wikimart.ru или проекты, в которые инвестировал скандинавский фонд private equity Mint Capital. Среди них сеть моментальной оплаты «Элекснет» — и ее дела идут не очень: по итогам 2014 года «Элекснет холдинг лимитед» заработал символический 1 млн рублей прибыли, а 2015 год и вовсе оказался убыточным. По информации «Эксперта», активы фондов Mint Capital серьезно уменьшились.
Впрочем, правильный выбор проектов остается для фондов PE основной задачей. «Привлекательными могут быть те активы, которые имеют производственную базу в России, но способны при этом создавать денежный поток в валюте, а также активы, работающие в отраслях, близких к конечному потребителю (пищевая промышленность, фармацевтика) и в области технологий», — говорит Леонид Савельев.
VIYM также видит возможности для вложений и готовится к сделкам. «Даже в текущей ситуации мы видим возможности в долгосрочном инвестировании в капитал компаний малой и средней капитализации, — рассказал „Эксперту“ Дмитрий Шицле. — До конца года мы планируем закрыть сделку по вхождению в капитал довольно перспективной, на наш взгляд, компании, осуществляющей свою деятельность в сфере розничной торговли».
Артур Акопьян из UFG Private Equity отмечает появившийся интерес к различным инвестиционным идеям, связанным с импортозамещением, например к фармацевтике. По его словам, большинство западных фондов ведут себя оппортунистически и смотрят на широкий набор отраслей.
Летом этого года группа А1 заявила о масштабных планах: она собиралась инвестировать в «недооцененные российские активы» не менее 1 млрд долларов до 2018 года. Правда, речь шла не только об инвестициях А1, а о совместной программе инвестирования А1 и . Президент А1  тогда сообщил, что у группы в разработке 12 потенциальных проектов, средний размер инвестиций 50 млн долларов, целевой показатель IRR (Internal Rate of Return, внутренняя норма доходности) — не менее 25% годовых в долларах США, группа пристально рассматривает АПК, FMCG, металлургию, горнодобывающую отрасль, химию и нефтехимию и еще несколько отраслей, «где есть синергия с „Альфа-групп“. Однако до сих пор А1 не готова объявить ни об одной инвестиции — запрос „Эксперта“ остался без ответа. Тем временем инвестиции private equity предполагают вхождение в капитал компаний накануне роста, и, судя по всему, значительную часть цикла подъема в том же АПК и металлургии А1 уже пропустила. Импортозамещение в сельском хозяйстве тормозит, сырьевой цикл уже развернулся — похоже, А1 опоздала с некоторой частью своих планов. Странен и сам формат сделанных летом заявлений: фонды прямых инвестиций очень не любят заранее объявлять о своих стратегиях — ведь иначе проекты могут подорожать или их перехватят конкуренты. Так что как будут реализованы планы Александра Винокурова, покажет время.
В ожидании стабильного рубля
В отношении 2017 года опрошенные нами эксперты проявляют сдержанность. „Я бы не ожидал в 2017 году значительных революций, по-прежнему присутствует значительная неопределенность“, — говорит Леонид Савельев. „За последние пять лет наша экономика в значительной мере национализировалась, крупный производственный бизнес сосредоточился вокруг крупных госкорпораций, — добавляет Андрей Гриценко. — В среднем секторе возможно развитие частных инвестиций, но продолжится оно, скорее всего, в тех отраслях, которые уже сейчас пользуются спросом у фондов PE“. Правда, Дмитрий Шицле ожидает в следующем году оживления российского рынка, которое будет происходить на фоне возвращения в Россию иностранных инвесторов. „Мы действительно прогнозируем оживление активности на рынке PE-инвестиций в 2017 году, однако большинство крупных западных фондов будут тормозить свои решения до появления ясности со следующим электоральным циклом, связанным с выборами президента России в 2018 году, — полагает г-н Акопьян. — Для роста в 2017 году в первую очередь нужен относительно стабильный рубль и снижение градуса международной напряженности, которое позволило бы крупным западным институциональным инвесторам вернуться на российский рынок“.
Видео дня. Цена нефти Brent превысила $40 впервые с марта
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео