Экономика
Компании
Рынки
Личный счет
Недвижимость
Курсы валют
Конвертер валют
Курс доллара
Курс евро

Конец «второго Кувейта»: продовольственный кризис в Туркменистане

Последние новости из Туркменистана напоминают самые «добрые» времена Советского Союза конца восьмидесятых, когда на фоне системного кризиса с прилавков пропадали продовольственные товары, а в магазинах выстраивались огромные очереди. После распада Советского Союза Туркменистан позиционировал себя как «второй Кувейт», но нынешний продовольственный кризис показал, что страна скорее является «второй Венесуэлой». Так же, как в Венесуэле, партактив и государственные служащие Туркменистана в таких ситуациях должны демонстрировать полную солидарность с властью и участвовать в имитации процветания страны. Так, работникам госучреждений уже запретили стоять в очереди за дефицитными товарами. Руководство бюджетных организаций и государственных институтов предупреждает, что замеченным в очередях грозит увольнение.
Тяжелый финансовый кризис, особенно на фоне сильного снижения курса маната к доллару на черном рынке (с 4,60 манат в октябре до 6-10 манат в декабре 2016 года), усложняет свободную покупку многих продуктов в частных магазинах. Сегодня в категорию дефицитных товаров Туркменистана входят: сигареты, сахар, масло, яйца, окорочка и др. Ухудшения в экономике Туркменистана начались еще в 2014 г. Дело дошло до того, что власти Туркменистана ввели правила покупки валюты только по талонам и в ограниченном количестве. По этим правилам, талон выглядит как карточки, на которых указаны время, филиал банка, куда покупателю необходимо явиться для покупки доллара и евро.
Нынешний продовольственный кризис обнаружил все уродливые формы модели Туркменистана, когда власти вместо того, чтобы создать условия для решения проблем и объяснения населению причин кризиса, включили телевизионную пропаганду, где идут репортажи об изобилии дешевых продуктов на прилавках продуктовых магазинах. Как сообщает сайт «Хроники Туркменистана», новость о снижении цен на продовольственные товары не соответствует действительности. Так, за товар ценой 5 манат на кассе просят заплатить 8 — возмущенным покупателям продавцы отвечают, что в магазине ожидают комиссию, поэтому цены пришлось указать для вида.
По мнению эксперта по странам СНГ Аркадия Дубнова: « в начале девяностых политическая элита Туркменистана полагала, что страна, обладая несметными богатствами газа, может стать «вторым Кувейтом». Для этого Туркменистан предполагалось отделить от постсоветского пространства, сделать страну нейтральной и привлечь к себе те возможности, которые помогут ее быстрому развитию. Это подтверждает бывший премьер-министр Туркменистана, автор термина «Туркменистан – это второй Кувейт» Назар Суюнов, который убедил первого президента Туркменистана Сапармурат Ниязова в том, что продажи нефти, газа и хлопка, вполне достаточно, чтобы догнать Саудовскую Аравию или Кувейт, и каждому новорожденному ребенку страна может давать по $20 000 — $25 000. Последующие события свели на нет такую утопическую концепцию.
Нынешнюю модель экономики Туркменистана можно охарактеризовать, по определению , как паразитическое ресурсозависимое государство — в противовес трудозависимому. По мнению Эткинда, в трудозависимой экономики нет другого источника благосостояния, кроме как работы населения. В этой экономике действует старая аксиома: «стоимость создается трудом». В ней нет налогообложения, если нет представительства. В сырьевой или паразитической экономике этот главный принцип демократии не работает, потому что государство не зависит ни от налогов (оно зависит от пошлины), ни от представительства. Если население в трудозависимом государстве является основой национального богатства, то в ресурсозависимом государстве население становится избыточным. Подобная ситуация, в свою очередь, привела к формированию в Туркменистане «раздаточного типа экономики» со сжимающимся внутренним рынком и не слишком последовательной и предсказуемой экономической политикой.
Управленческая система Туркменистана также находится в полном кризисе. Среди группы политиков среднего звена твердо укоренилось убеждение о том, что они управляют страной ненадолго и не всерьез, следовательно, им не нужны сильные институты, которые будут мешать в решении личных проблем и обогащении за счет занимаемого положения. Более того, присущий инерционный потенциал доминирование государства над обществом и человеком проявляется в настойчивом стремлении элит Туркменистана монополизировать власть с помощью модифицированных иерархически-бюрократических структур и более продвинутых технологий манипулирования общественным мнением, которые приводят к превращению власти и государственной собственности в фактически наследственное право. Это, конечно, своеобразный неофеодальный авторитаризм, который очень ярко проявляется в Туркменистане.
Вопрос заключается в том, какими способами власти страны будут решать продовольственный кризис. Официально в стране его нет: экономика растет, открываются новые кварталы и поселки, а президент принимает почетных гостей. В условиях же туркменской сверхпрезидентской власти (когда глава государства одновременно автор экономического роста, промышленности, энергетики, главный архитектор страны, самый лучший ди-джей Туркменистана, самый лучший врач страны, специалист по чаям и коврам), говорить о возможности принятия адекватных экономических мер с целью выхода страны из стагнации и коллапса слишком преждевременно.
В условиях стремительной «венесуэлизации» Туркменистана перед жителями, да и властями Туркменистана встают проблемы, требующие неординарных решений. Если для жители Венесуэлы спасаются от голода закупками продовольствия в соседней Колумбии (находящейся под гнетом либерал-монетаристов, с точки зрения венесуэльских властей), Туркменистану с соседями не так повезло - рынок продовольственных товаров в приграничных территориях с Туркменистаном весьма скудный. Странным выглядит недавнее решение Туркменистана прекратить безвизовый режим с Казахстаном, самой богатой страной региона, где нет недостатка в еде. В любом случае, соседям вряд ли удастся долго оставаться в стороне от продовольственного кризиса во «второй Венесуэле».