Экономика
Компании
Рынки
Личный счет
Недвижимость
Курсы валют
Конвертер валют
Курс доллара
Курс евро

В поисках заказов: способны ли исправительные учреждения сами себя прокормить

О необходимости перехода уголовно-исполнительной системы страны на полную самоокупаемость замдиректора заявил в ноябре 2015 года. По его словам, в тюрьмах и колониях тогда находились порядка 670 тысяч человек, обеспечивать которых из федерального бюджета в условиях кризиса становилось все сложнее. ТАСС на примере Тамбовской области изучил, как реализуют поставленную задачу в регионах, какие виды производств открывают в колониях и реально ли осужденным прокормить себя самим.

В поисках заказов: способны ли исправительные учреждения сами себя прокормить
Фото: ТАССТАСС

По официальным данным, в январе этого года подразделения УФСИН России по Тамбовской области выпустили продукции на 11 миллионов рублей, что на 22% больше, чем год назад. Ассортимент товаров, которые производят в местных колониях, довольно широк — от тротуарной плитки и пластиковых окон до хромовых сапог и сувенирных резных шкатулок.

Видео дня

— Были бы заказы, а мы готовы расширить свой ассортимент, — говорит начальник регионального УФСИН . — Хотя, в принципе, на сегодня мы уже готовы автономно существовать на собственном производстве, начиная от хлеба и заканчивая промышленными товарами.

В целом тамбовские колонии можно считать относительно беспроблемными. Как поясняет председатель общественной наблюдательной комиссии по Тамбовской области , российские исправительные учреждения принято неофициально делить по месту расположения на "красную зону" перед Уралом и "черную зону" за ним.

— "Красная зона" означает, что перед Уралом все более или менее нормально. А за Уралом начинается отставание на 30 лет: туалеты на улице, работают всего 12 процентов осужденных, — объясняет Александр Матвеев.

— А у вас?

— У нас побольше. Но у нас тоже проблема тут, честно говоря. Производства нет.

В колониях области число трудоустроенных не дотягивает до 20-30 процентов, а вот в колониях-поселениях работают практически все. Но, несмотря на относительное благополучие региона, обеспечить работой 100 процентов осужденных пока невозможно. Даже учитывая недорогие производственные помещения и дешевый труд заключенных, предприниматели не рвутся сотрудничать с исправительными учреждениями. Как правило, руководству колоний приходится самим проявлять инициативу и искать заказы.

В руководстве ФСИН России, говоря о переходе на самоокупаемость, приводят статистику времен СССР, когда уголовно-исполнительная система выпускала 20% товаров страны и входила в четверку основных поставщиков дохода в государственный бюджет. Но, по словам Александра Матвеева, тогда у тюрем был госзаказ, а сейчас его нет.

— В семидесятые-восьмидесятые люди работали по две-три смены, — вспоминает председатель ОНК. — А сейчас где они возьмут заказы? Мы этим занимаемся столько, сколько лет я служу. Я раньше в восьмой колонии был начальником. У меня работали все. Я первый пригласил предпринимателей — около 10–15 человек у меня было. Они, конечно, хорошо на осужденных зарабатывают, но они и им дают работу. А потом государство что сделало? Решило — раз это федеральное имущество, значит, и арендную плату давайте нам сюда. Все поотбирали, а требовать-то требуют, говорят: "Ребят, вы не будьте иждивенцами, вы должны искать заказы на стороне".

— У руководства колонии есть время заниматься еще и этим?

— Занимаются. Но не так это все просто.

— Сейчас совсем нет госзаказов?

— Мало. Они шьют обувь, одежду...

— А какие зарплаты у заключенных?

— Маленькие. Должны получать "минималку", а так у них идет, конечно, сделка. При этом каждый осужденный у нас обходится бюджету примерно в 100 тысяч рублей в год. Их здесь одевают, обувают, кормят, платят за свет и газ. Все эти затраты должны компенсироваться, осужденные должны работать и за счет этого оплачивать содержание. Но они не могут компенсировать свое содержание, и за это мы с вами платим.

В УФСИН области настроены более оптимистично. Говорят о наличии 100 гектаров пахотных угодий, своем тепличном хозяйстве, значительном увеличении новых рабочих мест уже в этом году. Утверждают, что все это "абсолютно реально".

— Здесь ключевое слово не самоокупаемость, а самообеспечение, — объясняет старший инженер группы маркетинга и материально-технического снабжения производства УФСИН по Тамбовской области Максим Миргаязов. — У нас в этом году будет целая программа по развитию производств, которую мы разрабатываем совместно с правительством страны.

Один из пунктов тамбовской программы оказался довольно неожиданным. В местном УФСИН решили не останавливаться на поставленной сверху задаче-минимум — закрыть потребности системы в продуктах питания, но развивать еще и общепит. В конце прошлого года в двух колониях — ИК-1 Тамбова и КП-2 Кирсановского района — открыли кафе для заключенных. Пока это пилотный проект, но, как говорят в областном УФСИН, коллеги со всей страны уже интересуются необычным опытом и готовы его перенимать.

Исправительная колония № 1 строгого режима находится в самом центре Тамбова. Сейчас здесь отбывают наказание около 1200 человек. Чтобы оборудовать кафе, осужденные сами сделали ремонт в пустовавшем помещении рядом с кухней. Получился зал на 27 посадочных мест, куда желающие и, что немаловажно, платежеспособные заключенные могут прийти в свободное время.

— Завтрак, обед и ужин у нас в столовой по распорядку дня, там их обеспечивают бесплатным питанием, а это дополнительно в свободное личное время, — рассказывает начальник ИК-1 полковник внутренней службы Феликс Пчелинцев. — По отрядам собирают заявления, обсчитывают в соответствии с деньгами, находящимися на лицевом счету осужденного. Они имеют право заказать себе блюдо и им это все под заказ будет приготовлено. Комплексные обеды, как правило, не берут. Берут курицу-гриль, салат или первое. У них есть, конечно, излюбленные блюда. Суп харчо берут с удовольствием, пельмени, многие яичницу предпочитают. У нас ассортимент порядка 30 блюд.

— Такая привилегия предоставляется за хорошее поведение?

— Нет, у нас в кафе могут пойти все осужденные без исключения. По графику. Конечно, у кого есть деньги на лицевом счету.

— То есть те, кто работают?

— Да. Или родственники могут деньги положить.

— А много у вас осужденных работают?

— Около 20 процентов. Более 250 человек у нас работают на производстве.

Повара и по совместительству официанты в кафе Александр и Константин отбывают срок за наркотики по статье № 228. Обоих приговорили к восьми годам строгого режима. Работу на кухне считают если не удачей, то довольно теплым местом. Трудятся в две смены — либо с 6 утра до обеда, либо в ночь. Официально рабочий день восьмичасовой, но парни часто задерживаются и дольше. Зато здесь им разрешают приготовить себе что-то самим "вне меню".

Константин — инженер-проектировщик из Москвы. На повара не учился, но говорит, что даже если посетители закажут котлету "по-киевски", приготовит без проблем.

— Работаю здесь с 5 сентября. Как-то спонтанно получилось...

27-летний Саша более разговорчив. На кухне уже полтора года. До этого окончил ПТУ при колонии, получил специальность повар-кондитер.

— На другом производстве не пробовал работать?

— Нет, сразу сюда пошел.

— Ты кондитер, значит, торты можешь печь?

— Могу.

— А приходится?

— Бывает. На Новый год. А вообще у меня высшее экономическое образование. Я в Москве учился в Российском государственном университете туризма и сервиса. Я сам из области, из Кирсанова, но 10 лет жил в Москве.

— А кем работал в Москве?

— Да... По-разному...

— Саш, прости, а сколько ты здесь получаешь?

— Мало.

— Ну сколько?

— Тысячу рублей.

Цены в тюремном кафе примерно такие же, как в средней столовой на воле. Борщ или харчо обойдутся в 120 рублей. Столько же стоят макароны с котлетой или гречка с сосисками. Салаты — от 70 до 110 рублей. Чай — 20, кофе «три в одном» — 30 рублей. Самое дорогое и одно из наиболее популярных блюд — курица-гриль — 300 рублей.

На вопрос: "Прибыльно ли кафе" в областном УФСИН отвечают уклончиво: "Рентабельно однозначно".

— В любом случае есть маржа. Это одно из мероприятий, которое было придумано для расширения производственной деятельности, — говорит Максим Миргаязов. — Практически вся продукция, из которой готовятся блюда, нашего производства. К тому же кафе — это то, что напоминает им о доме, об уюте — та же самая яичница положительно влияет на эмоциональное состояние осужденного.

Начальник колонии Феликс Пчелинцев также считает открытие кафе положительным опытом, который поможет быстрее социализироваться после освобождения. Обещает, что в День открытых дверей осужденные смогут посидеть здесь со своими родственниками и пообщаться почти в домашней обстановке. Посмотрев на пилотные колонии, в региональном УФСИН приняли решение открыть кафе во всех уголовно-исправительных учреждениях области. А вот названий у этих заведений общепита, скорее всего, не будет. Прокомментировали в областном УФСИН это решение так:

— Просто "кафе для заключенных", пусть все-таки не забывают, где находятся.