Ещё
Здравствуй, гетто
Фото: Коммерсантъ-Деньги
Корреспондент «Ъ» пообщался с жителями подмосковных новостроек В отличие от многих других крупных городов в нашей столице никогда не было районов-гетто, но безудержный девелопмент в Новой и ближнем уже привел к их появлению. АЛЕКСЕЙ БОЯРСКИЙ Последние девять лет программист Дима считает себя москвичом. Московской прописки у него, правда, нет — ни первые четыре года после переезда из Ростова-на-Дону, когда он снимал квартиру в Кунцево, ни сейчас: в 2012-м он купил за $60 тыс. однушку в гигантском новом районе . Дом, в котором я живу Дима с женой Таней и трехлетним сыном поселились в обычной 17-этажной панели, окруженной десятками таких же безликих многоэтажек. Дима считает, что он с покупкой не прогадал — все лучше, чем ничего. Заработает на квартиру поприличнее — переедут в «настоящую Москву», хоть через МКАД, в Медведково. «Здесь, конечно, довольно безрадостное место, — соглашается он. — Обычно новоселье с праздником ассоциируется, а сюда как-то мрачно вселяются, как будто временно». Тане их жизнь не нравится активно. После переезда стало понятно: челночить ей с ребенком между крохотной квартиркой и полиуретановой детской площадкой во дворе. С их 15-го этажа виден лес, но через стройку и болото до него не добраться, а рядом с домом на много кварталов зелени нет вообще: девелоперы умудрились впихнуть какие-то здания даже во дворах. «Есть районы спальные, а этот — даже не знаю, хостельный! — жалуется Таня. — Или есть семейные, а этот — антисемейный! — Муж приезжает только переночевать, в выходные тут тоже делать нечего, разве это дом?» Дима уходит в шесть утра. «Соседний микрорайон через нас выезжает, а там каждые полгода новые корпуса сдают — это еще несколько сотен машин, — объясняет он. — Выехал на 15 минут позже, значит, в пробках простоишь лишние час-полтора». Вернуться раньше десяти вечера тоже не получается — что в шесть выехать с работы, что в девять — результат примерно одинаковый, так что лучше в офисе посидеть. Добравшись до дому, надо еще парковку искать. Двор заставлен, на улице запрещающие знаки, так что чаще всего приходится «запирать» кого-то из знакомых (незнакомые могут и машину попортить), оставлять телефон за стеклом. Таня опасается, что на работу ей удастся выйти нескоро: мест в окрестных садиках не хватает, придется сидеть дома до школы. В школе место, конечно, будет — только что неподалеку построили одну гигантскую, на тысячу человек. Но все это, вместе с циклопической школой, Таню скорее угнетает, чем радует: на полиуретановой площадке подружиться ей ни с кем не удалось ("Там одни цыгане и гастарбайтеры", — не слишком корректно жалуется Таня), вокруг полупустые новостройки и пара алкомаркетов, поликлиники нет, даже в  — ежемесячный платеж по кредиту — надо ехать на автобусе. По Диминым оценкам, в его микрорайоне не продано еще около четверти квартир, а в соседнем в построенных домах — около половины. «Мы консьержке по 300 рублей в месяц с квартиры скидываемся — платит только половина квартир, — рассказывает Дима. — Остальные или пустуют, или там селятся арендаторы самые бедные: студенты, гастарбайтеры… На пятом у нас проститутки живут. Вечером на трассу работать уходят, я мимо них проезжаю — здороваюсь». То тут, то там в Мытищах начали появляться сквоттеры: где-то в непроданную квартиру просочилась цыганская семья, где-то задержались не нашедшие новых заказов рабочие-строители. «Пьют, конечно. Криминал, мрак», — Таня укоризненно смотрит на мужа, Дима ежится, с тоской посматривает на машину — скорей бы на работу, в Москву. Прелести на выселках «Нас выселят в Ясенево или Крылатское!»— с ужасом жаловалась подруга моей бабушки, когда в 1980-м узнала о сносе своего дома в районе 1-й Тверской-Ямской. Тогда представление о том, что считать Москвой, у коренных жителей уже расширилось от Садового примерно до тех районов, где сейчас проходит Третье транспортное кольцо. Но загляни чуть дальше — и жизнь там казалась кошмаром. «Поехал в город» — с этими словами в 1970-1980-х мои соседи, уходя утром на работу, спускались в лифте 16-этажного дома из стекла и бетона. Действительно, ну каким городом тогда было какое-нибудь Строгино? В таком микрорайоне лишь полупустые универсамы да кинотеатр — за одеждой или хорошей колбасой, в театр или ресторан приходилось ехать в центр. Как и на работу, разумеется. Впихивались и тряслись в переполненных автобусах — метро к новостройкам 1960-1980-х протянули лет через десять-двадцать, а кое-где его и до сих пор нет. Зато жизнь в спальном районе имела неоспоримые преимущества: чистый воздух, море зелени, местами сохранившиеся от прежних деревень сады. Зимой здесь можно было кататься на лыжах — лыжня начиналась прямо от подъезда. Приезжая со своего Юго-Запада в гости на Пресню, я сочувствовал сверстникам — их двор-колодец казался мне местом прогулок заключенных. А после 1990-х по общему комфорту центр даже начал проигрывать спальным районам: пробки, проблема с парковкой у дома, исчезновение булочных-прачечных и прежних доступных гастрономов. В бывшие же новостройки, наоборот, пришло метро и прочие бытовые радости. Вот и соседствующее с МКАД Крылатское, переезд куда в 1980-х воспринимался как ссылка на целину, сегодня считается элитным районом. И вот теперь готовится переселение из пятиэтажек, а потом даже из девятиэтажек уже тех самых, когда-то спальных, районов. «Пятиэтажникам» обещают предоставить квартиры в пределах административного или даже муниципального округа. Они не верят, готовясь к переселению в отдаленные «еще более спальные районы». «Все новостройки, которые можно продать за деньги, за деньги же и продадут. И на месте наших домов построят тоже на продажу. А нас переселят в „говнобетон“, квартиры в котором никто покупать не хочет» — таков общий лейтмотив обсуждений в группе Facebook «Москвичи против сноса». Казалось бы, история просто повторяется на новом витке, если бы не одно существенное обстоятельство: новые кварталы городской застройки за МКАД в перспективе имеют все шансы превратиться в настоящие гетто. Хостел-район На слух там все очень даже привлекательно. Вот, к примеру, жилой комплекс с многообещающим названием «Одинцовский парк» (9-й микрорайон ) всего в 8 км от МКАД по Минскому шоссе. Что имели в виду застройщики под словом «парк», я, правда, не понял: на свободном пятаке между забором коттеджного поселка и Минкой зажат каменный квартал высотной застройки. Сворачиваю на узкую дорожку между домами, которую навигатор именует улицей Белорусская. «Улица», на самом деле представляющая собой узкий проезд между домами в жилой зоне, заставлена припаркованными автомобилями так, что разъехаться невозможно. В поисках свободного места мне пришлось тащиться буквально по всему жилому комплексу — и это уже сейчас, когда, по утверждениям застройщика, заселено всего 60% квартир. Пока катался, получил полное представление об этом чудесном месте. На самом деле это не парк, а каменные джунгли. Понятно, что озеленение района происходит не сразу. Вон в Ясенево в 1980 году между новыми домами были выжженные пустыри, которые потом превратились во вполне зеленую территорию со спортивными площадками, футбольными полями и просто аллеями. Ну так там были эти пустыри и расстояния между домами. А здесь… Кто бы мог подумать, что у обитателя подмосковного района в 8 км за МКАД жизненного пространства будет меньше, чем в иных кварталах исторического центра столицы? Дворы здесь никогда не станут зелеными, просто потому, что нет места для зелени. В Юго-Восточном округе — микрорайон «Некрасовка» в 4 км за МКАД, прямо рядом с . Согласно информации застройщика, этот, относящийся к Москве с 2011 года микрорайон, расположен на «бывших Люберецких полях». Все верно, вот только деликатно пропущено одно слово — «аэрации». Люберецкие поля аэрации использовались для стока из очистных канализационных сооружений. Теперь здесь построено около четырех десятков 17— и 25-этажек самых дешевых серий П44т и П44к. И хотя большинство домов были сданы три-пять лет назад, продано не больше половины квартир. В расположенном рядом офисе продаж пояснили, что часть зданий на продажу просто не выставлялась, поскольку цены на недвижимость упали. Не все выставлены и сейчас — видимо, придерживают до намеченного на 2018 год открытия станции метро «Некрасовка», когда продать можно будет дороже. Я разговорился с консьержем одного из домов: за три года (!) в его подъезде из 60 квартир продали две трети. При этом только в 15 квартирах живут владельцы — остальные сдаются. По словам моего осведомленного собеседника, в районе есть дома, которые не продались, и их передали городу под муниципальное жилье: квартиры там дают детдомовцам, прочим льготным категориям, а в каких-то вроде бы уже и людям из ранее снесенных пятиэтажек. Пенсионерка Наталья Николаевна переехала сюда, продав квартиру в другом районе: на разницу в цене приобрели отдельное жилье семье сына. «Пишите, — говорит она. — Плохо тут. Почты нет, Сбербанка нет, транспорта нет. После того как  запретили маршрутки, до остановки автобуса надо два километра идти. Зелени нет. Где церковь, хотели парк разбить, а теперь там высотка будет». Стоимость готовой однокомнатной квартиры в 37 кв. м с отделкой в «Новых Ватутинках» — 3,2 млн руб., а студии (27 кв. м) — 2,4 млн руб. Для 16 км от МКАД дороговато — наценка обусловлена столичной, а не областной пропиской. Зато в Красково, в Люберецком районе Московской области, всего-то в 11 км от МКАД, можно обзавестись жильем в новостройке всего за 1,7 млн руб. : студия 23 кв. м без отделки. С одной стороны, квартал новостроек не в чистом поле, а в давно существующем Красково, а с другой — добирался я сюда от МКАД по пробкам даже дольше, чем в «Новые Ватутинки». Да и само Красково показалось мне депрессивным. Все эти районы, по сути, обречены стать новыми гетто. , архитектор НИиПИ градостроительства, изобрел специальный термин, обозначающий географию «геттоизации» Подмосковья, — «Коротищи». Это почти сплошная сеть жилых кварталов, включающая Королев, Мытищи, , , и несколько поселков. Превращение этих жилых конгломератов в гетто Антонов описывает так: сначала здесь временно селятся беднейшие представители среднего класса, потом им удается перебраться в Москву, а это жилье по демпинговым ценам покупают люди, стоящие на социальной лестнице существенно ниже. «Через пару десятилетий — готовый проблемный район с разрушенной коммунальной инфраструктурой, наполовину заселенный безработными и маргиналами. Возможно и появление какой-либо национальной специфики», — предостерегает Антонов. На самом деле, при всех недостатках московской городской среды, урбанисты всегда отмечали важное ее достоинство — отсутствие районов-гетто: не было явной сегрегации на богатые и бедные районы или районы компактного этнического проживания. Безудержный девелопмент на подмосковных территориях вкупе с экономическим кризисом это достижение пожирает на глазах. Одна из самых пугающих новостей нынешней весны: московским и подмосковным девелоперам за год удалось продать менее четверти новостроек. «Эффект пустых квадратных метров в таких масштабах тянет за собой сквоттинг, эрозию контролирующих институтов и криминал, — утверждает старший преподаватель Московской высшей школы социальных и экономических наук . — Но даже полностью заселенные, эти новостройки могут превратиться в гетто. Большинство новостроек Новой Москвы — это постройки в чистом поле, у их жителей нет таких структур идентичности, как, например, у жителей или . Какому-нибудь новому поселению типа „Град Московский“ или „Новомосковск“ трудно наполниться новыми смыслами — для этого есть существенные препятствия».
Сосиски в кредит: магазины продадут еду в рассрочку
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео