Ещё

Бречалов: мне не важно, с кем человек работал в прошлом. Важно, чтобы он работал сейчас 

Бречалов: мне не важно, с кем человек работал в прошлом. Важно, чтобы он работал сейчас
Фото: ТАСС
Этой весной резко сменила курс — прежний глава региона в связи с утратой доверия был снят главой государства с должности, после чего врио главы республики стал секретарь и сопредседатель центрального штаба Общероссийского народного фронта . Молодой, энергичный, открытый — так в большинстве своем характеризуют его политические эксперты.
Нового руководителя республики любой житель может легко найти через соцсети в интернете, написать ему и получить оперативный ответ. В качестве сопредседателя ОНФ Бречалов не раз критиковал нерадивых губернаторов, а теперь он сам занял пост главы региона. В интервью ТАСС Александр Бречалов рассказал, что ему уже удалось сделать на новом посту, какие задачи перед ним стоят, что такое виртуальная карта для инвесторов со всего мира и когда она появится в Удмуртии.
— Вы активно включились в работу исполняющего обязанности главы региона. Много ездите по республике, общаетесь с людьми. Что вы для себя выделяете, какие главные приоритеты сейчас обозначили?
— Есть задачи и есть приоритеты. Приоритеты у меня никогда не менялись. Приоритет — это люди. Нужно все делать для того, чтобы жизнь людей в Удмуртской Республике и вообще всех, кто связан с Удмуртией, становилась лучше. Это главный мой приоритет. Не менее важно — исполнение майских указов президента. И еще важнейший аспект — это качественная работа по обращениям граждан. Это что касается приоритетов.
Какие задачи? Первая задача, естественно, вникнуть в ситуацию. Я считаю, что за месяц нам многое в этом направлении удалось. Мы не только вникли в ситуацию с бюджетом, мы ее уже начали исправлять. Состоялась встреча с министром финансов Антоном Германовичем Силуановым, мы провели конструктивные переговоры. Их следствием стало несколько важных моментов. Во-первых, министерство направило к нам рабочую группу, которая проведет анализ того, как наш  работает, как исполняет бюджет, какова дисциплина.
Вторая задача — реагируя на самые болезненные направления и сферы жизни в Удмуртской Республике, а это здравоохранение и дорожно-транспортное хозяйство, мы, опять же по согласованию с Министерством финансов РФ, вывели эти два направления в казначейское сопровождение контрактов. Что это означает? Если вчера наши министерства сами, по сути, решали, как им строить дороги, кого привлекать для этого, где размещать заказы, какова цена того или иного контракта. То сейчас целесообразность, обоснованность цены, сроки и так далее будет проверять до каждой копейки Минфин Удмуртской Республики. Это, конечно, неприятная история для наших ведомств, так как они полностью теряют контроль. Этот контроль переходит к врио главы и Минфину. Но у нас другого пути нет. Набор проблем таков, что мы должны стараться как можно быстрее, а главное — эффективно их решить. Эффективность в том числе должна быть и в расходовании бюджетных средств.
Поэтому с бюджетом мы разобрались. У нас есть четкий план до конца года. Как нам его сбалансировать, как постараться заместить кредиты в коммерческих банках? У нас их более 20 миллиардов рублей. Это мы уже сделали!
Также я стал разбираться, что происходит с дорогами и здравоохранением в регионе. Итог этой работы — уволены оба министра, отвечавшие за эти направления, и глава «Удмуртавтодора». И это только начало. Здесь задача еще не решена до конца.
Конечно, разобраться во всем за месяц невозможно. Даже при всем желании. Ведь, кроме анализа хозяйственно-финансовых аспектов работы, есть еще важнейшее направление — межнациональные отношения, где стоит задача обеспечить их баланс.
Еще одна важнейшая задача, возможно, даже первостепенная, — освоение и развитие территорий и муниципальных образований. И не только с точки зрения их бюджетов или проблем, а в первую очередь с точки зрения управления.
В целом так выглядит список задач и приоритетов у меня на данное время. И он уже исполняется!
— Вы упомянули две болевые точки региона. Здравоохранение и дороги. Давайте поговорим подробнее о дорожном хозяйстве, так как скандалы в нем стали одной из причин отставки предыдущего главы республики. Что такого происходит в отрасли? Почему столько проблем накопилось? Как обстоит ситуация со строительством Камского моста?
— Один из моих главных принципов в работе — это честность. И с гражданами, и с чиновниками. Так вот, надо честно сказать, когда в Удмуртии посыпают голову пеплом, говоря, что у нас самые плохие дороги, это не правда. У нас в республике есть две крайности. Есть дороги федеральные и региональные, есть местные. С федеральными и региональными в целом все в порядке, более 85% из них соответствует нормативам. Это очень высокий процент. С местными дорогами хуже. Здесь все претензии граждан принимаются, что называется, без комментариев. Менее 45% таких дорог в порядке. На 20% хуже, чем в среднем по России.
Вы знаете, справедливо замечал, что не стоит искать, кто виноват, а нужно искать решение. И я сейчас ориентирую свою команду, всех, с кем стал работать, не оборачиваться назад, не показывать пальцем — это они. Теперь это наша, конкретно моя проблема и задача. Конечно, ее решение в первую очередь лежит в области эффективности. Дорожный фонд Удмуртской Республики достаточно большой, более 6 миллиардов рублей. Второе — и  нас, что называется, не обижали. И адекватно реагировали на наши запросы по софинансированию, и включали нас в госпрограмму. Но что получается? Мы берем деньги у федерального центра на ремонт некоторых участков трасс и мостов, почти миллиард рублей. И из-за, по сути, преступного разгильдяйства, не можем их освоить, и нам приходится возвращать их в бюджет. Кто здесь виноват? Конечно, только мы!
Далее, я не буду скрывать, вся система, выстроенная в сфере дорожного хозяйства, не эффективна. Есть очевидные признаки коррупции. Поэтому глава «Удмуртавтодора» и покинул свой пост в том числе. Надо сказать, что у нас совокупно по всем торгам, которые прошли в 2016 году по ремонту и строительству дорог, экономия составила менее одного процента. Но ведь это же нонсенс! Когда по 44 федеральному закону выставляется на торги тот или иной лот, идет конкурентная борьба. В среднем по России в результате торгов снижение цены идет от 10 до 15 процентов. У нас меньше одного процента! То есть мы обязаны делать это хозяйство более эффективным. Проще говоря, мы за рубль должны ремонтировать и строить больше дорог, чем делали прежде.
Как этого достичь? Нужно время. Так как здесь мы упираемся в кадры. Практически вся предыдущая команда не способна выполнять поставленные задачи. В ближайшие два месяца мы внесем серьезные изменения в структуру управления как министерством, так и в целом дорожным хозяйством. И обязательно укрепимся по кадрам.
И по поводу того, о чем вы говорили, о злополучной стройке моста через реку Кама и реку Буй. Тяжелейший проект, несмотря на то, что сейчас произошла смена концессионера. 5 мая мы встречались с куратором этого проекта от . В принципе сейчас нам ничего не мешает ввести в эксплуатацию объект в соответствии со сроками. То есть к 17 июля. Но надо отдавать себе отчет, что на этом тема моста не закроется. Мы понимаем, что такое концессия. Концессионер вкладывает свои средства с перспективой начала эксплуатации, сбора средств и возвращения своих инвестиций. Мост будет платным. Пока эта модель у нас не бьется. Подсчеты показывают, проезд по мосту будет очень дорогой. Даже цифры сейчас не буду говорить. Это очевидная проблема, мы ее будем решать!
— Решать за счет чего? Кто-то все равно понесет убыток, получается?
— Нет, этого допустить нельзя! Может быть, период реализации для концессионера увеличится. Возможно. Но решать мы будем не в этом плане. Когда мы приступаем к глобальным стройкам, особенно в сфере логистики и инфраструктуры, нам нужно четко понимать, как вокруг этого объекта будет строиться экономика. Мост будет работать тогда, когда по нему будет ездить транспорт. А транспорт где? Там, где живут люди, у них есть работа и у них есть необходимость ездить по территории. Простая формула. В случае с нашим мостом об этом не думали точно! У нас там рядом в Камбарке предприятие небольшое, и то закрывается.
И вот мы имеем разрыв. С одной стороны, поставили себе задачу — построить во что бы то ни стало мост. Дело нужное, правильное. Но при этом забыли о том, что параллельно нужно и территорию развивать. Ведь, если вы съезжаете с нового моста, а дороги нет, о какой эффективности идет речь? Наша задача сейчас — экономически развивать районы, которые получают доступ к этому мосту.
— Давайте теперь о здравоохранении поговорим. Местная пресса на многое жалуется. Вот пишут, что в  из 11 бригад скорой осталась всего одна. В  закрыли туберкулезный диспансер. И теперь ездить надо в Ижевск по несколько часов. Странная какая-то получается оптимизация?
— Есть претензии совершенно обоснованные, а есть необоснованные. Сначала о том, что обоснованно. Конечно же, оптимизация. С первого дня я начал вникать сам в этот вопрос. Со всех сторон поступали рекомендации: оставь, уволь министра. Так всегда, в принципе, происходит. Я министра, господина Чуршина, оставил, высказал ему ряд вопросов. Он на них в течение двух недель не смог ответить и был уволен. Надо признать, что оптимизация медицинских учреждений в Удмуртии прошла с очень серьезным перекосом. Очень серьезным!
Простой пример. Балезинский район, в отношении которого мы применили командный антикризисный формат управления. Туда направили представителей из 10 профильных министерств, которые целую неделю там работали. В итоге у нас исчерпывающая карта проблем и дорожная карта их решений.
Поселок Балезино разделен железной дорогой на две части. По 8 тысяч человек живет в каждой. И в одной части нет ни одного медицинского пункта. По всей видимости, коллеги, заседая в Ижевске над картой Балезино, наверное, пальцами так померили. Мол, а чего здесь идти? И в итоге поликлиника осталась только в другой части поселка. Когда я приехал