Ещё

«Меры против роста цен на электроэнергию должны быть рыночными» 

Электроэнергия и мощность в европейской части и на Урале (по правилам оптового рынка электроэнергии (мощности) переходного периода они входят в первую ценовую зону) в этом году может подорожать на 23−46%, говорится в прогнозе некоммерческого партнерства «Совет рынка». Как заявил в письме на имя вице-премьера директор «Сообщества потребителей энергии» , этим обеспокоены представители промышленности. В письме Киселева говорится, что вводы в эксплуатацию по договорам о предоставлении мощности будут главными причинами роста цен. Чтобы сдержать темпы роста, необходимо продлить сроки действия договоров о предоставлении мощности на АЭС и ГЭС с 25 до 35−45 лет, а ввод новых объектов атомной и гидрогенерации перенести за 2023 год, предлагает Киселев. По мнению заведующего сектором экономического департамента фонда «Институт энергетики и финансов» , такие прогнозы носят гипотетический характер. При этом в данном случае расчет производится заинтересованной стороной — то есть сообществом потребителей энергии, которое настроено на максимальное сокращение своих расходов на покупку электроэнергии. "Я считаю, что в подобных вопросах необходимо выслушивать все заинтересованные стороны. Желательно, чтобы такого рода расчеты проводились «Советом рынка» при участии регулятора, например, который имеет существенно больше информации и возможностей для того, чтобы эти расчеты были корректными. Думаю, что в этом вопросе нужно учитывать несколько важных моментов. Первый из них, это тот факт, что ситуация на рынке очень динамическая. Мы неоднократно видели очень много прогнозов о том, что стоимость электроэнергии на РСП будет очень серьезно расти. Сейчас фактически у нас имеется достаточно большой профицит предложения. И это тоже сдерживает цены от роста. Если говорить об атомной генерации, которая работает по ценопринимающим заявкам, не выставляя свою собственную цену, то этим самым она способствует вытеснению с рынка наиболее неэффективных генераторов со старой тепловой генерации», — отмечает эксперт. Кроме того, по его мнению, при таких расчетах необходимо учитывать, что предлагаемые меры по недопущению роста не выглядят рыночными. «Я имею в виду, например, названную отсрочку по вводу мощностей до 2023 года, — продолжает Кондратьев. — Надо же все-таки думать, что будет с инвесторами за эти 6 лет, что произойдет с самими проектами, какие издержки понесут инвесторы, являющиеся российскими резидентами, а вместе с ними и экономика страны. Об этом в приведенной информации не говорится, а это ведь на самом деле очень важно. Потому что в 2016/17 годах мы наблюдали очень хорошую динамику в энергопотреблении. И если сейчас мы принимаем такие серьезные решения с отсроченным эффектом, то не выяснится ли через два года, что на самом деле новые мощности нам нужны — по крайней мере локально, в отдельных районах. И тогда придется снова принимать какие-то новые, хорошо если не диаметрально противоположные, решения. Речь идет и о миллиардных инвестициях, с одной стороны, и о серьезных планах производителей и субъектов на рынке». Еще одним фактором, который тоже недостаточно глубоко исследуется и о котором в последнее время много говорят и крупные регуляторы, и системный оператор, является то, что в стране вскрылся большой объем старой и не очень эффективной генерации, обращает внимание эксперт. «Причем она не всегда соответствует современному технологическому уровню, который мы хотим сегодня видеть. Она соответствует минимальным техническим требованиям, которые ей предъявляет системный оператор. Но надо понимать, что вопрос о новых мощностях тесно связан с выводом из эксплуатации старых. Не стоит забывать, что при выводе из пользования старых мощностей потребитель может получить и достаточно серьезное снижение тарифной нагрузки, так как надо будет меньше платить за поддержание на ходу старых мощностей», — отмечает он. В последние годы в стране была очень высокая стоимость денег, и это тоже необходимо учитывать. «Это критический параметр для строителей, в первую очередь, атомных энергоблоков и гидроэлектростанций, потому что окупаемость этих проектов долгая в силу их капиталоемкости. Если деньги стоят дорого, то плата за мощность будет высокой. Но именно такая экономическая модель у нас сложилась в последние годы. Исходя из всего этого, целесообразно обсуждать, как рассматривать сложившуюся ситуацию. Можно, конечно, с одной стороны, волюнтаристски отказаться от чего-то (ввода новых мощностей, например), но через несколько лет убедиться, что наша энергосистема из-за этого отказа стала неустойчивой. С другой стороны, можно пытаться перераспределять нагрузку и смотреть за тем, как ситуация на рынке должна складываться. Можно, разумеется, в рамках простой финансовой модели предположить, что энергоблок должен окупаться не за 25 лет, а за 45. Уже на основе этого пересмотреть доходность, выплаты, что может привести к серьезному выпадению дохода у генератора. И возникает логичный вопрос — что ему с этим делать, куда с этим идти, если ему заданы были такие условия. Стабильность рыночных правил — это то, что для него важно и для потребителей в целом, которые регулярно её требовали. А сейчас они говорят — давайте поменяем правила, потому что для нас это тяжело и неудобно. Да, обсуждение и диалог нужны. Но надо понимать, что если правила будут меняться очень часто, да ещё и в одностороннем порядке, когда выручку перераспределяют в пользу других участников рынка, то такое развитие событий не будет способствовать привлечению инвесторов. За последние 10 лет у нас в строительстве и тепловой, и атомной генерации произошёл некий ренессанс. Но если мы задумываемся о том, что рынок должен быть стабильным, и ситуация на рынке должна в ближайшее десятилетие должна быть предсказуемой, для этого всего в предлагаемом решении (об отсрочке по вводу в эксплуатацию) таятся существенные риски. Многие инвесторы, скорее всего, не захотят участвовать в проектах, понимая высокую степень риска для себя», — высказывает опасения Сергей Кондратьев. По его словам, мало предложить снизить цены на электроэнергию, надо понимать, насколько и почему это делается. «Важно также понимать, что плата за мощность для атомных и гидростанций может быть существенно выше, чем для тепловой генерации. При этом не менее важно, сколько вы платите за электроэнергию всего в долгосрочном периоде, если у одной электростанции высокие капитальные издержки и при этом низкие переменные издержки. Здесь происходит некая подмена понятий. Легко можно понять тех, кто выступает за предложение по отсрочке введения новых мощностей. Всегда ведь хочется, чтобы цены были ниже, мы жили лучше, всем было счастье. Все мы понимаем, что так не бывает. Необходима чёткая позиция, проработка всех вопросов. Все это обязательно при участии и потребителей, и производителей, и регулятора. Сейчас же это предложение выглядит достаточно бескомпромиссно — либо мы делаем так, либо будет кризис. Третьего, мол, не дано», — полагает эксперт. "Можно сомневаться в сиюминутном моменте, а здесь ведь люди предлагают стратегию на много лет вперёд и почему-то уверены, что будет именно так, но доказательств для этого, на мой взгляд, недостаточно. Речь ведь идёт о стратегии на 20−30 лет, но совершенно непонятно, как это всё считалось, насколько это все релевантно. Мне кажется, что такие расчёты должны проводиться регуляторами, госорганами, в первую очередь. Надо ко всему подходить с чётким пониманием, что за всем этим последует. Ну, например, строится у нас не первый год энергоблок, на него уже потратили приличные суммы денег, а кто-то говорит — нет, он нам не нужен. Деньги на него де-факто уже потрачены, но если вы от него откажетесь, это не значит, что потребители не будут его оплачивать. Цены на рынке все равно вырастут, так как эту мощность в своё время не ввели в эксплуатацию. Те же атомные и гидроэлектростанции у нас имеют такой уровень безопасности, что если вы их не достраиваете, то вам все равно придётся тратить деньги на их консервацию, содержание в порядке законсервированных объектов. В этом плане вопросов возникает очень много. Не говоря уже о том, что данное предложение — это по сути попытка переложить все проблемы на плечи государства в лице госкомпании. Если вы от чего-то отказываетесь, это значит, что убыток понесёт государство, а в конечном счете и мы как потребители. А в итоге ведь придётся компенсировать за счёт государства, то есть и за наш счёт тоже. Хотя, напомню, изначально хотели сэкономить на стоимости электроэнергии. Но даже если абстрагироваться от этого, надо понимать, что речь идёт об инвесторе, который играл на рынке по установленным правилам, согласованными всеми участниками рынка ‑ и потребителями, и генератором, и регуляторами. Поэтому даже если возникают предложения по изменению этих правил, то изменять их должны с учётом мнения всех участников рынка», — уверен эксперт фонда «Институт энергетики и финансов». Изменение правил в одностороннем порядке может привести к тому, что в следующий раз инвестор, особенно частный, не придет в такой проект. "В итоге потеряют и сама отрасль, а в конечном счёте и мы как потребители. Поэтому очень важно, чтобы было широкое, детальное и длительное обсуждение всех вопросов, чтобы стороны имели возможность представлять свои позиции», — заключает Сергей Кондратьев.
Видео дня. Пенсии и пособия можно будет получить только на карту «Мир»
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео