Нефть на Русском Севере начали добывать почти 300 лет назад. Почему она оказалась никому не нужна?

Нефть на Русском Севере начали добывать почти 300 лет назад. Почему она оказалась никому не нужна?
© Lenta.ru

Русский Север сегодня — край полезных ископаемых, ключевой для России, помимо прочего, по добыче газа, драгоценных металлов и нефти. Черное золото там начали добывать три века назад — еще до того, как оно стало действительно ценным ресурсом. За нефтью, пытаясь обогатиться, в дикие места отправлялись промышленники-авантюристы. изучила биографию Федора Прядунова — первого русского нефтяника.

В начале XVIII века в России проводились масштабные петровские реформы. Правителю требовались ресурсы, особенно полезные ископаемые, их разведка, добыча и переработка. Именно поэтому в 1719 году император учреждает Берг-коллегию — орган по руководству горнорудной промышленностью Российской империи. Петр I определил политику Берг-коллегии в своей знаменитой «Горной привилегии». Согласно этому акту, все полезные ископаемые считались государственной собственностью, однако промышленникам оказывалась техническая и финансовая помощь. Привилегия же состояла в следующем:

За нахождение металлов обещали вознаграждение, поэтому среди крестьян по всей России началась настоящая лихорадка. Так, в Архангелогородской губернии на призыв Петра откликнулся поморский крестьянин Федор Прядунов. В 1725 году он отправился на поиски металлов вместе с двумя компаньонами.

Прядунов родился в 1694 году в Каргополе. Семья его была крайне бедной, и Федор уже в детстве был вынужден покинуть дом. От голодной смерти его спасли отшельники-старообрядцы. В их ските мальчик научился грамоте и ремеслам, перенял старообрядческую веру и обычаи. К двадцати годам он переехал в Архангельск и женился на единоверке Федосье. У них родились шестеро детей, что неизбежно привело семью к нужде, к тому же старообрядцы платили государству дополнительные подати.

Семейство нужно было содержать, а страстная натура Прядунова требовала авантюр, поэтому он приобщился к горному делу, стал рудоискателем и отправился в экспедицию. По словам биографов, удача всю жизнь сопутствовала ему, так случилось и в экспедиции: уже в 1732 году Прядунов обнаружил залежи серебра на острове Медвежий в Баренцевом море. Здесь же он открыл рудник, построил три шахты и начал добывать серебро.

Благородный металл сделал Прядунова богачом. Его удостоила аудиенции императрица Анна Иоанновна и дала ему три тысячи рублей, из его серебра начали чеканить монеты в Петербурге... Казалось, мечты крестьянина сбылись, и можно до конца жизни довольствоваться императорскими привилегиями. Наверное, так и случилось бы, не будь Прядунов излишне любопытным.

В те времена среди всех рудоискателей Севера ходили слухи о неком «горном масле» — чудесной жидкости, бьющей прямо со дна реки Ухты. Говорили, что она отлично горит и годится для смазывания колес на телегах. Про нефть на этой реке знали и в Московской Берг-коллегии, в 1720-х годах туда даже отправляли экспедицию. Однако в дальнейшем никакого интереса к добыче «горного масла» у местных рудознатцев не возникло. Зато им заинтересовался Прядунов: в 1740 году он, наслушавшись про таинственный источник, отправляется на поиски загадочной жидкости.

Прядунов запланировал ехать весной, поскольку по осени и зиме на Ухте стоял лед, никакую добычу в таких условиях вести невозможно. Непролазная тайга, отсутствие какого-либо намека на цивилизацию, многие недели пути — экспедиция обещала быть непростой, однако Прядунов на нее решился и добился успеха: он нашел «горное масло» на реке Ухте.

Исследователь не знал, что делать со своим открытием в таком глухом месте, — там и в наши дни живет совсем немного людей. Поначалу Прядунов решил купить в Архангельске медеплавильный завод и переоборудовать его для переработки нефтяного сырья. Сделка затягивалась: чиновники отказывались продавать завод для подозрительных нужд — в те времена о применении нефти не было известно почти ничего, так что мероприятие казалось рискованным.

Не получив поддержки от Берг-коллегии, в 1745 году Федор Прядунов вложил все имеющиеся средства в строительство собственного завода прямо на берегу Ухты. Он начал посылать в Берг-коллегию ходатайства и к концу года получил заветное разрешение на производство. Прядунов обязался докладывать в Санкт-Петербург о результатах добычи два раза в год и был освобожден от уплаты десятины на два года.

Завод Прядунова так описан русским академиком И.И. Лепехиным: «…Над самым нефтяным ключом, посредине бьющим, построен был четырехугольный сруб вышиною в тринадцать рядов, из коих шесть загружены были на дно, а прочие на поверхности воды находились. Внутри сруба поставлен был узкодонный чан, который истекающую из воды нефть впускал в себя отверстием дна; от быстроты текущей воды защищал его поставленный с одной стороны водорез. Несколько наемных рабочих становились по краям сруба и ковшами вычерпывали нефть из чана».

Таким способом за два года было добыто 40 пудов сырья — около 655 килограммов. Затем Прядунов в бочках доставил нефть в Архангельск в надежде сбыть ее, но оказалось, что на Севере спрос на нефть невелик. Поэтому пришлось везти бочки в Москву, где в лаборатории Берг-коллегии из сырой нефти получили керосиноподобный продукт.

Каким же образом использовалась нефть в первой половине XVIII века? Московская конюшенная канцелярия закупила ее у Прядунова для смазки колес, но основное назначение нефти определила Берг-коллегия — «для аптекарских потреб на расходы». Ходили поверья о целительных свойствах нефти, об этом любил говорить и сам Прядунов, торгуя «горным маслом» как снадобьем в Китай-городе.

Для Федора Прядунова наступили тяжелые времена. Два года прошло, императорские привилегии для нефтедобытчика снимались, и снова необходимо было платить десятину. Товар при этом почти не расходился. Дорогая транспортировка, низкий спрос, растущие долги и вдобавок ко всему сокрушительные новости с Севера: оказывается, за время отсутствия Федора половодье уничтожило его завод. Примерно тогда же выяснилось, что нефть на самом деле не обладает никакими целебными свойствами: несколько покупателей отравились ею насмерть.

Об этом узнали в Главной медицинской коллегии, и Федор Прядунов попал «под караул без выпуску», иначе говоря — в тюрьму. Но и тут удача неожиданно ему подмигнула: Прядунова спасли вести из Германии..

Так вышло, что еще в 1746 году он послал в Гамбург образец добытой нефти, и вот спустя три года поступил ответ от немецких ученых: они установили, что ухтинская нефть превосходит другие сорта по качеству. Письмо это подняло авторитет Прядунова в Берг-коллегии, и чиновники вызволили его из-за решетки.

Казалось, дела начали налаживаться. Степан, сын Прядунова, восстановил производство. К 1749 году в Москву было доставлено еще 22 пуда нефти, а Федор Прядунов между тем задумал строительство большого нефтеперегонного завода в Архангельске.

Однако на этот раз удача не улыбнулась промышленникам — на нефть не нашлось даже скромного спроса. Прядунов осознал, что производство убыточно, и передумал строить новый завод. Вырученных средств не хватало даже на то, чтобы выплачивать десятину. Задолженность копилась, и в 1752 году Прядунова бросили в долговую тюрьму. Там он и скончался.

Сын Степан пытался вести его промысел, но затем продал завод вологодским купцам. У них дела тоже не пошли, и уже к концу XVIII века завод прекратил свое существование. Лепехин писал: «От сего строения теперь уже никаких остатков нет; одна только нефть, плавающая по воде, наподобие смолы, оставила память оного».

Сто лет спустя нефтью на Ухте заинтересовался промышленник , но было слишком поздно. В Российской империи так и не сумели наладить регулярную добычу нефти на Севере.