Ещё

Как возвращают в Россию детей-пленников ИГИЛ* 

Как возвращают в Россию детей-пленников ИГИЛ*
Фото: ИД "Собеседник"
Sobesednik.ru узнал, как удается вернуть в Россию детей, оказавшихся в плену исламистов.
* , ИГ, «Исламское государство» — террористическая организация; деятельность признана экстремистской, запрещена на территории РФ по решению Верховного суда.
Летят бомбы
, как и многие дети, любит смотреть на летящих птиц. Только видит он их по-своему.
— Это бомбы? — говорит он своей второй маме, тете Хадидже.
— Нет!
— Значит, пули, — говорит мальчик. При этом он не пугается и не бежит прятаться.
Бомбы и пули в свои 3,5 года Али видел в небе чаще, чем птиц. Последние 1,5 года он прожил на территории ИГИЛ.
— Моя сестра с мужем сказали нам, что берут своих троих детей и едут в Турцию. А через пару месяцев уже позвонили из иракского Мосула. Сказали, все у них хорошо. У нас был шок, — рассказала Хадиджа «Собеседнику». — После этого на связь они выходили редко и кратко. В мае прошлого года сестра позвонила и сказала, что мужа убили. Сама стала звонить еще реже. Последний раз я ее слышала в январе.
Все последующие месяцы Хадиджа рассылала фото сестры и ее детей всем, кто мог хоть что-то знать об их судьбе. «А этот не твой случайно?» — прислали ей однажды ссылку на сюжет ТВ из детдома в Багдаде. На кадрах был племянник Али.
— Посольство, участковый, , который лично занялся вывозом детей из ИГИЛ, — я звонила всем. Наконец нам сообщили дату прилета первой группы детей из Ирака в Грозный. Мы с Али не виделись 1,5 года, но он меня сразу узнал — говорит, часто видел на фото, которые показывала мама, — делится Хадиджа.
Как мальчику и его семье жилось на территории ИГИЛ, сейчас можно понять только из рассказов 3-летнего Али. Ели в основном макароны и хинкали (аварское блюдо). Жили вместе с другими женщинами и детьми (дом по типу общежития). Телевизора не было — его Али уже в России несколько дней панически боялся, даже мультиков.
— Мама не приедет: она была раненая и грязная после того, как на нее и братьев упали большие камни, — описывает малыш, по-видимому, бомбежку и гибель под завалами матери и двух братьев во время зачистки Мосула американскими войсками. Скорее всего выжил из всей семьи только Али. Его вытащили и доставили в багдадский детский дом.
— Мы живем рядом с железной дорогой. Али, как услышит стук колес, часто спрашивает: «Это поезд идет? А он горит? А у нас горели!» — пересказывает Хадиджа.
Сейчас Али лежит в больнице: у него две недели после возвращения на родину болит живот.
— Ни витаминов, ни молочки там, видимо, не было. Одно тесто — разве это еда для ребенка? — сокрушается тетя.
Врачи сказали, что с животом скоро помогут, а вот душевные раны потребуют больше времени.
Мать Али скорее всего погибла. Но сестра все равно продолжает ее искать. В том числе чтобы задать немало вопросов.
— Я могу даже понять, что это ее выбор, она — взрослый человек, может идти на смерть, но детей зачем было с собой тащить?
«Добрый» снайпер
— Огонь! — так характеризует дед Анвар Зайнуков своих двух внучек — Хадиджу и Фатиму. Старшей 5 лет, но она все понимает и многое помнит.
— Давай уже забудем? — говорит ей постоянно дедушка. Но девочка периодически вспоминает недетские кадры своей жизни.
— Мать девочек прислала мне 15 июля сообщение: осталось 2 улицы в Мосуле, нас не выпускают. Если что — молитесь за нас, — рассказывает Анвар. Две недели они провели в жесткой осаде.
Сестры вспоминают, как в их убежище бросали гранаты с газом и как они научились дышать через самодельные тряпичные респираторы, чтобы не отравиться. Шустрая Хадиджа ходила за водой под пулями снайпера: напротив их дома сидел в засаде «добрый военный», который не стрелял в детей, но с одного выстрела снимал взрослых женщин. Мужчин к тому моменту в квартале уже не было. Так погибла мать девочек — вышла за провизией и не вернулась. Хадиджа раз 10 ходила под пулями снайпера, но осталась невредима. Родные считают, что она родилась под счастливой звездой.
«Родственники отзываются быстро»
— У нас уже около 320 заявлений по поводу розыска детей, которых родители вывезли на территорию ИГИЛ, — привела данные уполномоченный по правам ребенка в Дагестане . — Но даже эти цифры далеки от реальности. На самом деле их больше. Не обо всех случаях сообщают родственники. Пока на сегодня нам удалось вывезти 8 дагестанских детей.
ИГИЛ — как Бермудский треугольник. Территория, занятая псевдогосударством, закрыта и непроницаема для внешнего мира.
Детский омбудсмен лично встретила вырвавшихся из плена ребят // Фото: Facebook Института Уполномоченных по правам ребенка
— В наше поле зрения попадают только дети, оставшиеся на зачищенной территории. К сожалению, чаще всего это сироты, родители которых погибли во время боевых действий. Детей вытаскивают из-под завалов, подбирают на улицах. Если слышат русскую, чеченскую, аварскую, ногайскую речь, сразу связываются с нашими представителями, — рассказывает Марина Ежова.
9-летнюю нашли на зачищенной улице с осколочными ранами руки. Когда они с семьей бежали в безопасное место, мать и брата Марьям расстрелял снайпер, а девочку только задел по касательной. В больнице ее прооперировали. Обнаружили еще педикулез и общую неухоженность, но это в подобной обстановке — мелочи.
— Как только мы получаем информацию о найденном на войне ребенке, сразу даем фото и видео по всем доступным каналам. Родственники, как правило, отзываются быстро. И все готовы забрать девчонок и мальчишек. С Марьям даже курьез вышел — ее признали своей две разные семьи. Оказалось, одни из потенциальных родственников просто обознались. Пока ребенка везут в Россию, мы стараемся проверить и восстановить все его документы, доказать родственные связи, выдать документы для последующей опеки. На войне медлить не приходится, — говорит Марина Ежова.
Удастся ли забыть пережитое?
Сложнее с детьми, которые родились уже на территории ИГИЛ. Документов там, как правило, ни у кого нет. Родители, попав в Сирию или Ирак, берут там новые имена. Распутать эти цепочки часто бывает очень сложно.
— У нас есть 2-летний мальчик, который сам про себя рассказать ничего не может. Родился он уже в ИГИЛ. Там его и нашли, прямо на улице. Про родственников ничего не известно. По монголоидному разрезу глаз решили, что он, возможно, из Казахстана. Но сейчас появилась ногайская семья, которая признала в мальчике своего племянника и внука. В таком случае поможет только экспертиза ДНК, которую мы уже назначили, — привела пример Марина Ежова.
Правозащитница говорит, что с каждым случаем разбираются индивидуально, поточный метод тут не сработает, как бы ни хотелось.
— Если мы вытаскиваем детей из ИГИЛ, нам важно, чтобы они не попали из огня да в полымя. Обязательно изучаем семьи, которые примут этих детей. Двум семьям мы даже посоветовали перебраться в Волгоград, чтобы оторваться от радикальной части родни. Их истории похожи: отец после развода взял ребенка на побывку и увез его в ИГИЛ. Матери, которые с трудом разыскали и вырвали из игиловского плена своих детей, конечно, хотят оградить их от столь опасного родства. Сейчас они выехали, живут, жизнь их налаживается, — рассказывает Ежова. — Надеемся, большую часто того, что пришлось увидеть или пережить, им когда-нибудь удастся забыть.
Видео дня. Россияне назвали желаемый размер пенсии
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео