Ещё
«Сила Сибири-2» нацелилась на Монголию
«Сила Сибири-2» нацелилась на Монголию
Экономика
Главная сделка года станет крупнейшей в истории
Главная сделка года станет крупнейшей в истории
Экономика
В России меняются правила проверки счетчиков
В России меняются правила проверки счетчиков
Экономика
В России задумали ограничить продажу семейных квартир
В России задумали ограничить продажу семейных квартир
Недвижимость

Сможет ди G-20 вылезти из долгового капкана 

Сможет ди G-20 вылезти из долгового капкана
Фото: Вести Экономика
Москва, 28 ноября — «Вести. Экономика» Лидеров стран G-20, когда они собрались на саммите в Торонто в июне 2010 года, интересовал один-единственный вопрос: долг.
Их реакция на кризис в течение предыдущих 3 лет оказалась эффективной в том, что касалось стабилизации рынков, укрепления мировой финансовой системы и поддержки роста за счет скоординированных финансовых стимулов. Однако эти смелые действия привели к потерям, говорится в материалах .
Увеличение расходов, снижение налогов, бэйл-аут банков привели к резкому увеличению задолженности и дефицита. С 2007 по 2018 год страны G-20 добавили $33 трлн в мировые фонды долга. Соотношение долга к ВВП стран G-20 выросло более чем на 40% с 2007 по 2018 год. В Европе раздутые долги и дефициты в контексте единой валюты и денежно-кредитной политики привели к долговому кризису, который распространился по всему континенту.
Лидеры стран G-20 предупредили о проблеме задолженности, когда они встретились в Торонто. Они заявили, что «последние события подчеркивают важность устойчивых государственных финансов», также они добавили, что страны G-20 нуждаются «в создании надежных, благоприятных для роста планов по обеспечению финансовой устойчивости».
[КАРТИНКА] [/КАРТИНКА] Результатом стали обязательства большинства развитых стран G-20 вдвое сократить дефициты к 2013 году и стабилизировать соотношение долга к ВВП к 2016 году. От обязательств были освобождены развивающиеся рынки. Также исключалась Корея, учитывая, что у нее был профицит бюджета, и Япония, у которой были особые финансовые условия, учитывая ее высокий уровень долга.
«Страны G-20 стали органом, который должен был управлять как кризисом, так и восстановлением после кризиса. В том числе ему предстояло восстановить национальные балансы, сделав их устойчивыми», — отметил , 26-й премьер-министр Австралии.
Страны G-20 были раскритикованы за резкий переход от стимулов к консолидации. Многие утверждали, что G-20 начали консолидацию слишком рано, что негибкие цели оказались неуместными. Были сильные разногласия между лидерами, которые стремились к консолидации, во главе с  и , и теми, кто не хотел, во главе с  и Наото Кан.
Поддержкой бюджетной консолидации стран G-20 стал прогноз быстрого «U-образного» восстановления как от международных организаций, так и от многих министерств финансов. Но эти прогнозы не оправдались. В докладе «Перспективы развития мировой экономики» за октябрь 2012 года было признано, что фискальные мультипликаторы, используемые для посткризисных прогнозов, подкрепляющие политические рекомендации по бюджетной консолидации, оказались недооценены. Они должны были быть между 0,4 и 1,2, однако оказались вдвое больше: от 0,9 до 1,7. То есть изъятие государственных расходов окажет более выраженный негативный краткосрочный эффект на экономику, чем ожидалось.
С 2010 по 2013 год странам G-20 стало ясно, что стоимость обязательств окажется выше, чем первоначально предполагалось, и многим странам будет трудно выполнить обязательства Торонто. Все больше министров финансов утверждало, что восстановление оказалось слишком слабым, чтобы обеспечить консолидацию, которую предполагали обязательства Торонто.
«По сути, в 2012 году еврозона согласилась проводить политику, способствующую росту и жесткой экономии, а не росту или жесткой экономии», — отметила Джулия Гиллард, бывший премьер-министр Австралии.
Официально об этом не было объявлено, но в 2013 году G-20 отказалась от обязательств в Торонто и заменила их фискальными стратегиями в Санкт-Петербурге.
Каждая страна G-20, включая Японию, Корею и страны с развивающейся экономикой, разработала стратегию с конкретными обязательствами по бюджетной политике, а также широкую стратегию для среднесрочной фискальной устойчивости.
Тем не менее, несмотря на усилия стран G-20, задолженность и дефицит сохраняются на высоком уровне. Вопрос в том, может ли координация G-20 способствовать их сокращению. Ответ на этот вопрос зависит от ответов на ряд других вопросов: смогли ли страны G-20 добиться успеха в предыдущих попытках координировать сокращение задолженности и дефицита? Помогает ли координация снизить фискальную консолидацию или усугубляет ее? Если последнее, есть ли еще какая-либо форма координации между странами G-20, некий сценарий «большой сделки», который мог бы помочь? Выполнимо ли это с политической точки зрения? Влияет ли G-20 на политику своих членов или это чисто внешняя координация?
В статье рассматриваются вопросы на основе модели G-Cubed, в которую включены данные о разных странах, разных секторах экономики, разных периодах времени. Также здесь видны результаты интервью с 61 лидером, министрами финансов, главами центробанков и официальными лицами всех стран G— 20. Эти люди входят в G-20 и отвечают за формирование политики в своих странах. Выводы этого документа говорят об открытости этих политиков в обсуждении их опыта в сфере глобального экономического сотрудничества. Среди участников — Кевин Радд, ,