Ещё

Санкции подталкивают Иран к сближению с ЕАЭС — белорусский эксперт 

Санкции подталкивают Иран к сближению с ЕАЭС — белорусский эксперт
Фото: Евразия Эксперт
В мае 2018 года США вышли из иранской ядерной сделки и объявили о возобновлении санкций против Тегерана, вторая волна которых вступает в силу 6 ноября. Новые меры будут направлены против отраслей судоходства, энергетики, а также иранских банков. В таких условиях может увеличиться экономическое взаимодействие Ирана и , а подписание Конвенции о правовом статусе Каспийского моря дает возможность решить непростой вопрос логистики с помощью морских перевозок. Об основных мотивах сотрудничества Ирана со странами Евразийского экономического союза, о том, как иранцы будут справляться с новыми санкциями, а также о позиции по разделению Каспийского моря в интервью «Евразия. Эксперт» рассказал арабист, кандидат политических наук, декан факультета дополнительного образования Белорусского государственного университета культуры .
-Александр Анатольевич, как известно, долгие годы государство Иран находится под действием санкций со стороны западных стран и США. На данный момент Соединенные Штаты объявили об ужесточении данных санкций. Скажите, как это повлияет на экономику страны?
— Стоит отметить, что Иран с 1979 г. находится под санкциями, которые вводились по разным основаниям и были достаточно жесткими по общей совокупности. Поэтому иранская экономика в целом адаптировалась и научилась жить в санкционном режиме. Можно долго говорить о том, как могло бы пойти развитие страны, если бы не санкционная политика, но что точно можно сказать, и это подтверждают различные политологические исследования, так это то, что режим санкций практически ни разу не привел к тем декларируемым результатам, ради которых он вводился, и это касается не только Ирана.
Иран — крупная страна с большим населением, он долгие годы развивал с различным успехом программы импортозамещения. К примеру, у страны очень ветхие авто— и авиапарки, и постоянный смог в Тегеране служит ярким подтверждением этого.
Есть негативные моменты, но рассчитывать на то, что режим экономических санкций приведет к каким-либо политическим изменениям, не стоит.
Те политические протесты, которые мы периодически наблюдаем в Иране, скорее, вызваны конфликтами различных групп иранских элит, чем связаны с введением нового санкционного режима. Сам факт того, что Штаты уже начали вводить новые санкции, привел к серьезному удару по иранской экономике, национальная валюта девальвировалась более чем в 3 раза, значительно сократились субсидии, которые являются в том числе и политическим инструментом обеспечения лояльности значительной группы населения в стране. Не оправдались ожидания иранских элит и населения по поводу сотрудничества с Западом после отмены санкций. Но в целом, драматических последствий ожидать не стоит, тем более что совершенно непонятно, какими будут позиции , Китая, России и других государств по отношению к американским санкциям.
Здесь основная проблема заключается не в том, как санкции отразятся на экономике Ирана, а каковы будут последствия для мировой экономики, как вести себя, когда один партнер выходит из сделки и ставит остальных перед данным фактом. Потому что есть обязательства по контрактам, есть определенные интересы у других стран. Стоит подчеркнуть, что, несмотря на заявления израильского премьера о том, что Иран продолжает развивать ядерную программу, Трамп достаточно отчетливо заявлял, что сделку нужно отменить просто потому, что она невыгодна Штатам, еще в период президентской гонки.
— Как Иран будет реагировать на новые санкции?
— Когда государство находится под санкциями, оно будет искать пути обхода данных санкций. И, как правило, эти пути достаточно маргинальны. Поэтому крупные государства обычно не хотят ввязываться в подобные нелегальные схемы. Однако, если мы посмотрим на опыт того же Ирака, во время правления , когда страна находилась под санкциями, кто их только не нарушал, используя различные схемы. Это реальный факт, о котором написано множество литературы. Во время ирано-иракской войны те же Штаты совершенно спокойно поставляли оружие обеим странам.
Сейчас ситуация немного изменилась.
На данный момент в мире нет консенсуса о необходимости вводимых против Ирана санкций. Иран заключил сделку, и в принципе выполняет ее условия. И все понимают, что невозможно стоить дальнейшие международные отношения в ситуации, когда сделки отменяются просто потому, что кто-то так решил.
Поэтому начинают создаваться альтернативные финансовые инструменты расчетов, ведется поиск альтернативных путей поставок продукции. Начинают размываться цивилизованные институты, и возникает хороший вопрос — ради чего?
— Давайте обсудим отношения Ирана и ЕАЭС. Скажите, они как будут развиваться в перспективе, особенно учитывая последнюю встречу глав государств Армении и Ирана в Нью-Йорке?
— В этом вопросе стоит разграничить ЕАЭС и Армению. Для Армении Иран всегда являлся стратегическим партнером, даже несмотря на всю историю предшествующих отношений ввиду того, что страна зажата между двумя противниками — Турцией и Азербайджаном. Поэтому отношения с Ираном будут оставаться для Армении в приоритете.
Если рассматривать сотрудничество Ирана с Евразийским экономическим союзом, то это сложный вопрос. Интеграционные процессы, которые выстраивает Россия, воспринимаются в Тегеране с подозрением. Сейчас тактически складывается ситуация, при которой иранцы более благосклонно смотрят на взаимодействие с ЕАЭС. Это, во-первых, определенное сближение с Россией по вопросу Сирии, это необходимость выстраивать со всеми, кто этого хочет, некое противодействие американским санкциям, возможность удержать те скромные экономические успехи, которые стали заметны сейчас, закрепиться на каком-нибудь рынке.
ЕАЭС — это потенциально огромный рынок для Ирана, который сейчас не реализуется в полную силу.
Иранцы хотели бы в перспективе рассматривать его как площадку для увеличения экспорта иранских товаров, а также и с точки зрения того инструмента, с помощью которого можно получить допуск к тем технологиям и продукции, которые, возможно, окажутся под санкциями. Иногда проявляется понимание необходимости координации политики в сфере энергоносителей. Поэтому для Ирана вопрос ЕАЭС сейчас становится довольно близким, хотя экономическое взаимодействие небольшое — на страны ЕАЭС приходится лишь 2% торгового оборота Ирана.
— В мае 2018 г. было заключено Соглашение, которое ведет к дальнейшему созданию зоны свободной торговли между Ираном и ЕАЭС. Какой путь сторонам нужно пройти, чтобы данная зона заработала в полноценном формате?
— Соглашение, которое носит временный характер, было подписано в мае, и на данный момент стороны пока присматриваются друг к другу. Иранцы хотели бы максимально защитить свой рынок от товаров, в которых они не имеют недостатка, исходя из политики импортозамещения, а также получить доступ к технологиям, которые находятся под санкциями, особенно к военным, да и в целом обеспечить режим политико-экономического благоприятствования на севере.
Я считаю, что модель отношений между Ираном и ЕАЭС пока только выстраивается. Если говорить о возможных нюансах, то важной проблемой является логистика.
Само вступление Армении в ЕАЭС сразу породило множество вопросов с точки зрения того, как будет функционировать общее экономическое пространство со страной, которая не имеет границы с остальными государствами. Этот вопрос относительно решили с Грузией, однако сложно сказать, насколько грузинская сторона будет готова дальше решать этот нюанс, если подключится Иран.
Вариант использовать Каспий возможен, особенно учитывая подписанную Конвенцию, где вопросы транспорта в той или иной степени урегулированы. Но здесь важно подчеркнуть, что, подписывая соглашение о зоне свободной торговли, стороны ставят перед собой цели не столько развивать торговлю как таковую. Скорее, речь идет о создании механизмов обхода санкций, решения проблем и т.д. Возможно, речь идет о координации в будущем энергетической и нефтяной промышленности. Вступление нового игрока всегда требует решения определенных нюансов.
— Затрагивая вопрос Каспийского моря, как в Иране оценивают подписанную Конвенцию о правовом статусе данной акватории?
— Конвенция не очень выгодна для Ирана, это очевидно. Во-первых, Каспий получил статус моря, а не озера, как хотела иранская сторона, а это означает, что не может быть поделена вся площадь акватории. Стороны ограничиваются прибрежными территориями, а у Ирана наименьшая протяженность береговой линии по Каспию. Возникает вопрос и по поводу тех богатств, которые остаются вне пределов этих территориальных вод. Во-вторых, иранцы активно апеллировали к договорам с Россией, заключенным в советское время, однако понятно, что сейчас кроме России появились и другие участники, Ирану пришлось договариваться и с ними.
Конвенция декларирует возможность строительства трубопровода, но я не склонен верить в то, что эти планы будут реализованы.
Очень давно пытались создать альтернативные пути поставки энергоресурсов из Средней Азии в Европу, но из этого ничего не вышло: попытка использовать нефтепровод Одесса-Броды, перевозка танкерами через Черное море столкнулись с вопросами дорогой логистики. Да и в целом такие проекты инфраструктурно требуют огромных денег. Не уверен, что у участников они есть, а Европейский союз после конфуза с «Набукко» вряд ли станет спонсировать настолько мощные проекты. Особенно при наличии серьезной конкуренции в виде Северного, Южного и Турецкого потоков.
Беседовала Ксения Волнистая
Видео дня. Центробанк установил курс валют на предстоящую неделю
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео