Поезд идет в тупик: как в Петербурге перестали строить метро 

Поезд идет в тупик: как в Петербурге перестали строить метро
Фото: ИА Regnum
Минувший 2019 год для петербургского метростроения оказался годом потрясений: многочисленные скандалы, угроза банкротства, разрывы госконтрактов, уголовные дела, а с ними аресты и забастовки. В центре всех конфликтов оказался «Метрострой» — генподрядчик строительства петербургской подземки.
Биполярные отношения
Еще в прошлом январе Смольный порывался завершить отношения с компанией, руководимой уже несколько десятилетий семьей Александровых. Так новый градоначальник , тогда еще в статусе врио, демонстрировал свою решительность. Власти объясняли, что «Метрострой» грубо не исполняет условия контрактов, плохо планирует, срывает сроки строительства, и никакие деньги ему уже не помогут: компания не справится даже при докапитализации, а гарантии и кредиты ей не дает уже ни один банк.
В ответ «Метрострой» пригрозил техногенной катастрофой на подземных объектах из-за «халатного отношения» и некомпетентности «должностных лиц заказчика», которые сделали всё «для того, чтобы завести ситуацию в тупик». Смольный выход из тупика видел в привлечении других компаний.
В Петербурге метро строят редко, долго и дорого, и при каждом новом запуске станций московской подземки в глазах изголодавшихся петербуржцев пляшут кровавые мальчики. Пока в настоящей столице с 2014 по 2019 год успели построить 41 станцию, в Северной столице появились всего пять, из них две протекают. «Метрострой» и Смольный в последние годы последовательно перекладывают ответственность за «успехи» друг на друга.
К 22 января 2019 года власти официально уведомили подрядчика о расторжении контрактов на строительство трех линий подземки. Общая стоимость соглашений превышала 85 млрд рублей. Эксперты в сфере транспорта приходили в ужас, называли решение политизированным и прочили еще более длительные задержки с вводом новых станций, так как «Метрострой» пойдет уже не в тоннели рыть метро, а в суд — защищать честь и деньги.
Не прошло и 10 дней, как все переменилось: чиновники уведомление о разрыве госконтрактов отозвали. Произошло это, по официальной версии, потому, что градоначальник прислушался к «ветеранам и рабочим». В Смольном, говоря устами вице-губернатора , решили дать «Метрострою» шанс «восстановить репутацию надежного, качественного партнера» и «с честью выйти из положения». Еще через 10 месяцев, как раз под Новый год, гендиректора «Метростроя» арестуют по подозрению в растрате, а в Смольном вновь заговорят о расторжении контрактов.
Метро без пассажиров
Открытие Фрунзенского радиуса, которое должно было стать выстраданным триумфом 2019 года, превратилось в анекдот, который жители южного района Купчино вряд ли забудут. К слову, одним из условий отзыва январского уведомления о расторжении контракта был ввод трех станций фиолетовой ветки «Проспект Славы», «Дунайская» и «Шушары» к 1 июля 2019 года. В случае невыполнения этих условий грозили вернуться к процедуре расторжения. Но не вернулись.
Политика информирования граждан о реальном положении дел выглядела еще более провальной, чем многократные срывы сроков ввода. Еще в январе 2019 года в Смольном знали, что «Метрострой» по Фрунзенскому радиусу отстает более чем на полгода. Ведь первоначально заказчик должен был сдать станции к 20 декабря 2018-го. Стоит напомнить, что Смольный заключил контракт на сумму на треть меньше, чем было согласовано Главгосэкспертизой — всего 26 млрд рублей. Но проходка тоннелей за годы не подешевела, «Метрострой» требовал дополнительных денег. Почти 1 млрд к тому моменту он уже задолжал поставщикам оборудования.
Контракт с «Метростроем» продлили до мая, пообещав петербуржцам ко Дню города подарок за их же налоги. Но вновь незадача: подала иск к «Метрострою» почти на 800 млн рублей, заморозив счета компании. Сначала Смольный «переобещал» открытие на 1 июля, а потом назвал окончательную дату — 1 сентября, за неделю до губернаторских выборов.
В конце февраля 2019 года на встречу с петербургскими депутатами пришел заместитель генерального директора «Метростроя» Алексей Старков. Он заявил, что не видит сценария, при котором компании удалось бы справиться к 1 сентября. Депутат поинтересовалась у Старкова, не кажется ли ему политически мотивированным этот сдвиг поближе к выборам. Его лицо надо было видеть. «Они настолько задавлены своими проблемами, что он даже не знает, мне кажется, когда будут выборы. Все вокруг смеялись, а он не мог понять, что это за сакральная дата такая — 1 сентября», — рассказывала Дмитриева. В «Метрострое» выводы Старкова позже назвали его «личным мнением».
Уже к концу марта личное мнение Старкова начало превращаться в реальность. Контракт продлили до 31 августа, но компания ничего не могла обещать. Купчинцы уже не верили ничему, предполагая, что в день открытия придется спускаться на платформу в ковше бульдозера: «откроют, разрежут ленточку и закроют».
1 августа Александр Беглов лично посетил строящиеся станции, и город продолжал готовиться к сентябрьскому открытию, но пути для отхода власти себе подготовили. «Мы строим метро не для отчетности или к какой-то дате, а для людей, которые ждут от метрополитена комфорта и безопасности. Гнаться за сроками мы не будем», — подчеркивал Александр Беглов. Открытие внезапно перенесли на 5 сентября.
Молва народная напророчила: и 5 сентября метро не запустилось. На церемонию приехал Беглов с чиновниками, спустился вниз, прокатился, а затем заявил, что пассажирам внутри небезопасно — часть систем была не готова к работе в условиях чрезвычайной ситуации. Правда, самих пассажиров не сразу ввели в курс дела — они так и толпились сотнями с самого утра у стеклянных вестибюлей, ожидая, пока бравые охранники их пустя