Экономика
Компании
Рынки
Личный счет
Недвижимость
Курсы валют
Конвертер валют
Курс доллара
Курс евро

Свободная торговля на суде веков

Дуглас Ирвин. Против течения: интеллектуальная история свободной торговли. — М.: Мысль, 2020. Пер. с англ. под науч. ред. Гр. Сапова

Свободная торговля на суде веков
Фото: Инвест-ФорсайтИнвест-Форсайт

Художник: Юрий Аратовский

Видео дня

Против течения

Подозрительное и презрительное отношение к торговле и торговцам — «течение» очень древнее и до сих пор сильное. Да, это архаика, но она и в новом тысячелетии нам понятна, у нас и сегодня «торгаш» — ругательство, а свободная торговля воспринимается угрозой для «наших традиционных ценностей».

Если заглянуть в русскую «Википедию», найдется любопытное подтверждение этому. Противоположность свободной торговле — протекционизм в ней восславлен: и прямо, открыто (утверждением, что «аргументы против протекционизма несостоятельны»), и косвенно, манипулятивно, употреблением идейно и эмоционально нагруженных слов. Вот, например:

«Сторонники протекционизма критикуют доктрину свободной торговли с позиций роста национального производства, занятости населения и улучшения демографических показателей. Оппоненты протекционизма критикуют его с позиций свободы предпринимательства и прав потребителей».

Со стороны протекционизма все слова такие хорошие, возвышенные — «рост», «национальное производство», «население», «улучшение»… А со стороны свободной торговли — что-то частное и сомнительное: «свобода предпринимателей» и «права потребителей». Получается, протекционисты — за национальное созидание, за народ и рождение детей, а свободная торговля — против всего этого ради каких-то прав торгашей и обывателей.

Так что недаром Дуглас Ирвин ставит эпиграфом к своей книге слова американского экономиста и социолога Фрэнка Тауссига (1859–1940), сказанные в начале ХХ века, но актуальные доныне:

«Как бы единодушно ни отвергалась доктрина свободной торговли в сфере политики, она остается несокрушимой в сфере разума».

И не ради одних лишь прав потребителей возражают сторонники свободной торговли против протекционизма, а ради экономической эффективности и общественного блага. Книга ярко и увлекательно написана и похожа на судебный детектив: идет процесс, где обвиняемым выступает свободная торговля.

«Однако в ходе этого своеобразного судебного разбирательства, длившегося несколько веков, свободная торговля была оправдана. Истинность фундаментального утверждения, что свободный обмен товарами порождает значительные экономические выгоды, осталась непоколебленной» (с. 18).

В чем специфика этой книги и как она построена

Сегодня свободную торговлю понимают так, пишет Ирвин: это экономическая политика нации-государства по отношению к мировой торговле, при которой торговых барьеров нет. Цены, с которыми имеют дело продавцы и покупатели внутреннего рынка, совпадают с ценами на мировом рынке. Более узкое понимание свободной торговли было в XIX веке; оно гласило, что правительство не дискриминирует импортные товары, проводя одинаковую налоговую политику (а также иное регулирование) в отношении импортных и «своих» товаров.

В книге две части. В первой рассматривается становление доктрины свободной торговли, во второй — полемика вокруг учения о свободной торговле. Автор подчеркивает, что книга посвящена именно и только (за одним исключением) интеллектуальной истории этой доктрины, а не торговой политике разных стран и эпох, не историческим обстоятельствам, в которых теория рождалась, применялась, отвергалась или торжествовала.

Единственное исключение — глава тринадцатая, на которой надо сразу же остановиться подробнее. В этой главе рассказана драматическая история: Кейнс, пойдя против своих убеждений, потребовал протекционистских мер — введения торговых пошлин. То есть, говоря об интеллектуальной истории свободной торговли, бросил свой огромный авторитет на чашу весов протекционизма. В этом случае автор подробно рассматривает экономическую и финансовую политику британских властей в эпоху начавшейся Великой депрессии, доказывая, что Кейнс обратился к импортным пошлинам от безвыходности. В условиях экономического падения и безработицы великий экономист считал гораздо более действенными и целительными совсем другие меры — стимулирование кредитования отечественных заемщиков, коррекцию обменного курса фунта стерлингов, согласованные действия центробанков ведущих стран в направлении более инфляционистской политики.

Но эти меры были неисполнимы по причинам политическим. В частности, им препятствовало обязательство британского правительства поддерживать золотой стандарт. Кейнс продвигал идею импортных пошлин, полагая, что девальвация политически невозможна. Едва лишь это обязательство было правительством нарушено, и фунт резко подешевел на международном валютном рынке, Кейнс немедленно отказался от своих призывов установить пошлины и предложил обсуждать такие меры экономической политики (прежде всего внутренние инвестиции), которые могли бы стимулировать экономическое восстановление.

История доктрины свободной торговли

Интеллектуальную историю свободной торговли Дуглас Ирвин начинает с античности, которая в лице своих великих мыслителей торговлю трактовала как дело низкое и позорное. В этом все они были единодушны, а подробности у них разные и любопытные. Кто-то, подобно Аристотелю, презирал торговлю за деньги как недостойную человеческой природы, но оправдывал бартер. Менять хлеб на вино или наоборот — это можно, это по-человечески. Кто-то, как Цицерон, презирал мелкую торговлю, а грандиозные поставки оправдывал (еще бы он порицал их, сидя в Риме и получая хлеб из Африки, скажем мы). Несмотря на моральное негодование в отношении торговли вообще, выгоды свободной торговли античные авторы видели и понимали. Платон писал о выгодах разделения труда, при котором всего нужного получается больше и создается оно легче. Ксенофонт приблизился к формулировке идеи, что международная торговля увеличивает размер рынка, создает более глубокое разделение труда, порождая огромные материальные выгоды и блага.

Христианская мысль хоть и считала торговлю делом низким, но относилась к ней терпимее, чем античность, а полагал допустимыми три вида торговой деятельности как полезные обществу:

Хранение товаров на складах;

Ввоз из-за рубежа необходимого;

Доставку товаров из более изобильных мест.

Отношение к торговле резко изменилось после Великих географических открытий, в учении английского меркантилизма.

«Подозрительное отношение к купцам и презрение к коммерческой деятельности сменилось признанием роли торговцев и торговли, а их вклад в богатство страны перестали недооценивать» (с. 53).

Но восхваляя торговлю как благородное дело, созидающее богатство страны, меркантилисты подразумевали торговлю экспортную и ратовали за постоянное ограничение, частичное запрещение импорта и суровое обложение его пошлинами. Меркантилизм — это, по сути, исторический синоним протекционизма.

Свободная торговля проложила себе дорогу в мир идей экономики и политики на рубеже восемнадцатого века. Дуглас Ирвин подробно останавливается на трактате незаслуженно забытого английского мыслителя Генри Мартина, который за три четверти века до пошел «против течения» (против общепринятых идей протекционизма) в трактате «Соображения о торговле с Ост-Индией». Применяя принцип разделения труда к международной торговле, Мартин сравнивал импорт дешевых тканей из Ост-Индии с изобретением трудосберегающего оборудования или с новой технологией, при которой пониженные затраты труда обеспечивают повышенный выпуск. Он доказывал, что торговля, открытая для всех, ведется с меньшими затратами, чем торговля «закрытая», где конкуренция уменьшается режимом допуска к ней немногих.

Классическое обоснование свободной торговли дал Адам Смит в 1776 году в «Богатстве народов», и с тех пор, настаивает автор, его аргументы остаются неопровергнутыми. Если эти аргументы обобщить, получатся два основных положения:

Свободная торговля позволяет наиболее эффективно использовать ресурсы страны и получать товары самым экономичным способом, увеличивая общественное богатство;

Отсутствие свободной торговли (протекционизм) перемещает труд из более производительных в менее производительные способы его применения.

Автор показывает, что аргументация Адама Смита в защиту свободной торговли основывалась на «интересах страны», «благе общества», а не на каком-то отвлеченном «космополитическом идеале», хотя впоследствии его теория не раз встречала именно это обвинение.

Во второй части книги «высокий суд» вызывает «свидетелей обвинения» по делу против свободной торговли — вот они: Милль и аргумент младенческих отраслей, Фрэнк Грэхем и аргумент возрастающей отдачи, Михаил Манулеску и аргумент различий в ставках заработной платы, «австралийская аргументация» в пользу протекционизма.

Аргумент о «младенческих отраслях», поддержанный высочайшим авторитетом Милля, — самый старый и самый, вероятно, знаменитый довод против свободы торговли. Суть его в том, что надо хоть на время оградить протекционистскими мерами отрасли, которые в стране только встают на ноги, которые могли бы многое дать в будущем, но пока еще не способны конкурировать с товарами стран, где эти отрасли уже добились успеха. Перед искушением привлекательной и понятной метафоры «младенческих отраслей» трудно устоять, пишет Дуглас Ирвин, но твердо выступает адвокатом свободной торговли, показывая уязвимость и этого аргумента, при действии которого «младенческие отрасли» рискуют никогда не повзрослеть…

В заключении «Прошлое и будущее свободной торговли» Дуглас Ирвин обобщает сказанное в четырнадцати главах двух частей книги, высказывает надежду на международное сотрудничество и обращает внимание, что современные экономисты, поддерживающие свободную торговлю:

«Слегка сместили основания этой поддержки — с экономического аргумента на аргументы политического свойства» (с. 383).

Таким аргументом автор и завершает свою интересную и содержательную книгу:

«Отказ от принципа свободной торговли в расчете на выигрыш от применения изощренных форм государственного вмешательства может открыть дорогу опасным политическим последствиям, ущерб от которых перевесит потенциальные выгоды» (с. 383).