Ещё

«Призрак социализма» внимательно присматривается к России 

«Призрак социализма» внимательно присматривается к России
Фото: ИА Regnum
Мэр Москвы , выступая в эфире Первого канала, высказался против социальных выплат из региональных бюджетов гражданам, оставшимся без работы в результате «самоизоляционных» мер, принятых для борьбы с коронавирусной инфекцией. «Бюджеты треснут», — резюмировал градоначальник, предложив бизнесу, контролирующему производственную сферу, «проявить социальную ответственность». И выразил уверенность в том, что поскольку речь пока идет об одном месяце, то у работодателей хватит ресурсов, чтобы в этот сложный период поддержать тех, кто оказался на вынужденных каникулах.
У этого заявления, как представляется, два среза. Первый очень хорошо иллюстрируется другим заявлением — главы «всемогущего» на сей момент о том, что эпидемия развивается по «благоприятному» сценарию. То есть это не взрывной рост «итальянского» типа, о подготовке к которому во время посещения инфекционной больницы в Коммунарке его предупреждал героический главврач Денис Проценко (здоровья ему и долгих лет счастливой жизни!). А еще некоторые из губернаторов, в рамках «особых» полномочий, которые предоставил им президент, пока осторожно, но заговорили о сокращении срока всеобщих эпидемических «выходных». В эту же тенденцию укладывается и существенное «смягчение» ужесточения мер самоизоляции в Москве и Подмосковье: принятый в итоге вариант значительно отличается от первоначального.
И показательно: чтобы предотвратить возможность произвольного толкования содержащихся в нем мер правоохранителями — в духе пресловутого «эксцесса исполнителя», — о принятом порядке передвижения на автомобилях, например, Собянин сообщил согражданам лично. Становится очевидным, что верх потихоньку начинает брать здравый смысл, суть которого наиболее рельефно выразила вице-премьер : нужен адекватный баланс между изоляцией и экономикой, чтобы не остаться у разбитого корыта после окончания эпидемии. А такая угроза отнюдь мифическая, если даже «небожители» из  не удержались от того, чтобы перепугать общественность сообщением об «остановке мировой экономики».
В этом же русле следует рассматривать и «нефтяное» сближение России с США и с Саудовской Аравией, с которыми мы, казалось бы, разругались в дым и безвозвратно. Характерно: американский президент , выслушав своих нефтяников, не пошел у них в поводу и не стал педалировать тему антироссийских санкций, что само по себе уже примечательно, особенно на фоне тенденций, сложившихся в последние годы. И если мы увидим на будущем возобновленном саммите ОПЕК+ в составе участников делегацию еще и США, представители энергетического ведомства которых успели выйти на контакт с российскими коллегами, никто в общем-то уже не удивится.
И поскольку мартовский ценовой обвал оказался результатом совокупного воздействия двух групп факторов — эпидемического дефицита спроса на главный энергоноситель и нефтяного кризиса в российско-саудовских отношениях — по крайней мере вторую часть этой составляющей, а может и больше, рынок, безусловно отыграет. И вряд ли для этого потребуется слишком много времени: политический фактор тем и специфичен, что последствия его (не) вмешательства не связаны с инерцией технологических и производственных процессов. Посчитали, договорились — и вперед, была бы воля.
Другой вопрос: хватит ли России при сниженных объемах производства ценовой справедливости на уровне в 42 доллара за бочку, если и при 60 долларах и других масштабах добычи далеко не все в экономике было гладко. И если резервы, на которые работает пресловутое бюджетное правило, на фоне последних событий рухнули весьма ощутимо. Но это уже вопрос действительно другой. Иначе говоря, все, что здесь перечислено — и из московских и российских, и из международных реалий — говорит о том, что из двух сценариев борьбы с пандемией, связанных с тотальной или умеренной чрезвычайщиной, поначалу и у нас, и за рубежом, глядя на китайский опыт, ударились в радикализм.
А затем подсчитали, прослезились и спохватились; вдруг нечаянно выяснилось, что не так страшен черт, «как его Малюта» — призрак развала и голода, который незримо встает в перспективе борьбы с коронавирусом «любой ценой» и до последнего из сограждан. В конце концов, жизнь ни в коей мере пока не опровергла и шведский опыт противодействия инфекции, фактически не связанный с чрезвычайщиной. И различие в масштабах и расстояниях здесь не аргумент, ибо чем выше плотность населения — тем сильней эпидемиологическая угроза, и сдается, что именно это нас пока спасает в большей мере, чем все «превентивные меры», вместе взятые. Но у проблемы неготовности бюджетов помочь в полном объеме гражданам, как это делается в ряде зарубежных стран, поднятой Собяниным, которая, оговоримся, действительно имеет место быть, есть и другой срез. И он состоит, во-первых, в моральных качествах нашего доморощенного бизнеса, на который уповает мэр, взявшийся расписываться за другие регионы, в которых есть свой бизнес со своей системой отношений с региональной властью. (Об этом автор, около двух десятков лет проработавший в «обойме» одного из таковых субъектов РФ, от Москвы весьма удаленного, знает не понаслышке). Во-вторых, если экстраполировать этот срез на международный уровень, где экономика абсолютного большинства стран давно уже превратилась в директивный придаток «больших» корпоративно-олигархических, преимущественно финансовых, интересов, то вопрос состоит уже не в исчерпанности модели отношений олигархов с нанятой ими властью, а в капитализме, как таковом.
Проблема воспитания российского бизнеса, проявившаяся в нынешнем вирусно-экономическом кризисе, — в том, что в сохранившей, в отличие от Запада, приоритет власти над бизнесом России цинизм отдельных «хорьков» если что и демонстрирует, то их дремучую неспособность постичь эту разницу моделей. Между прочим, о ней открытым текстом писал «младореформаторский пахан» , сокрушавшийся, что если на Западе «собственность определяет власть», то в России — «власть — собственность». И раз так, то у нас капитализм, исчерпавший себя уже и на Западе, исчерпан дважды. А с учетом дореволюционного опыта столетней давности — трижды. За примерами ходить далеко не нужно.
Белгородские бизнесмены написали в  донос на своего губернатора за просьбу помочь, и не такими уж большими деньгами, с приобретением медицинского оборудования. А некий «креативно-продвинутый» дизайнер выразил негативное отношение к предложению президента Путина сохранить работникам зарплату на период вынужденного простоя, описав свои эмоции от выступления главы государства вообще с помощью матерного сленга, выложив это в свободный доступ. В целом же социальные сети буквально пестрят примерами откровенного саботажа работодателями президентских поручений.
Поэтому на что рассчитывает мэр Собянин, делая подобные заявления, автору этих строк в общем-то непонятно. Тем более, что несколько ранее, на этапе последовательного закручивания гаек чрезвычайщины, он и сам признавал, что многие потеряют работу и будут нуждаться в социальной поддержке. А теперь, когда стало понятным, и когда сам признался, что подобные чрезмерные меры излишни, получается, что сделал шаг назад еще и в социальной сфере? Неужели непонятно, что «крайними» окажутся отнюдь не работодатели, а лишенные средств к существованию граждане? Кроме того, не надо забывать, что демонстративно отказывая в повиновении властям, недалекая часть бизнеса еще и провоцирует их на репрессивные меры, создавая тем самым проблемы большинству простых сограждан, которые становятся объектами дополнительных «эпидемических» ограничений. Как быть?
Капиталистическая модель в своей притворно-социальной ипостаси, именуемой «кейнсианством» и призванной в свое время хоть что-то противостоять примеру подлинно социального государства, созданному в СССР, выработала специфический трехсторонний механизм согласования интересов власти, бизнеса и трудящихся. Последних в нем представляют профсоюзы, и очень хорошо известно, что профбоссы являются неотъемлемой частью существующей системы. И если на Западе их задачей является удержание труда в узде капитала, то у нас, в логике нашей модели, они служат прежде всего сохранению политической стабильности и лояльности политическому режиму. Поэтому ни на Западе, ни в России нельзя представить себе подлинной фронды профсоюзов по отношению, соответственно, к бизнесу и к власти. Тем более интересным, заслуживающим самого пристального внимания, служит прозвучавшая на днях инициатива ФНПР о национализации стратегических важных компаний страны. В последние часы она получила продолжение в письме председателя профсоюзной федерации премьер-министру . «Национализация наиболее важных предприятий в России может потребоваться в связи с нестабильностью в экономике», — считает глава ФНПР, добавляя, что серьезной проблемой видятся перспективы рейдерских захватов крупных бизнесов. Отметим, что кризисное рейдерство со скупкой обесценивающихся активов за копейки — по сути легальный инструмент концентрации собственности, в том числе средств производства, в монопольных руках кучки «конечных бенефициаров» всех без исключения крупнейших транснациональных банков и компаний. Что касается стран, не принадлежащих к ядру мир-системы глобального капитализма, к числу которых относится и Россия, то этот захват как правило осуществляется в интересах западных монополий, и уже через них оказывается вовлеченных в сферу влияния тех самых «конечных» интересов. Это — стандартная модель рукотворных кризисов, запуск и завершение которых регулируются подъемом и обвалом учетных ставок соответствующих центробанков — экономических регуляторов и эмитентов резервных валют.
И поскольку никаких оснований «подозревать» российский олигархический бизнес в приверженности национальным интересам сам он за три десятилетия так и не предоставил, постольку предложение ФНПР, явно согласованное «в верхах», является актуальным, важным и имеет хорошую перспективу реализации именно в кризисных условиях. Как это, например, было успешно проделано в Донбассе, когда бандеровский Киев, заручившись согласием олигархов-собственников, объявил тотальную экономическую блокаду народных республик Донецк и Луганска. Уже тогда было понятно, что донбасская национализация — пилотный проект с большим будущим, перспективы которого пределами Донбасса отнюдь не ограничиваются.
Сразу вспоминается некий апокриф, с некоторых пор разгуливающий по московским «политическим салонам».
Якобы в самом конце НЭПа один из наркомов экономического блока, собрав в Большом театре тогдашних олигархов, вышел на сцену в комиссарском прикиде времен Гражданской войны и громогласно объявил: «Господа! Мы знаем, что у всех у вас кое-что припасено на черный день. Так вот этот день — настал. Прошу, господа». Так это было или нет — история умалчивает, но суть — явно не в этом. А в том, что призрак социализма, который бродит по Европе еще с мирового финансового кризиса 2008−2009 годов, когда международная олигархия, неудачно сыграв ва-банк, получила в ответ на свой «лом» симметричный «ломовой» ответ Москвы и Пекина, вновь очень пристально присматривается к России. И в нынешней вирусной вакханалии это не может не вызывать ощущений «осторожного», но, тем не менее, вполне себе исторического оптимизма.
Видео дня. Спрос на смартфоны вырос после перечисления пособий на детей
Комментарии
Читайте также
Новости партнеров
Новости партнеров
Больше видео