Мальчишники, борщи и черные яйца: чем прославились самые знаменитые столичные рестораны 

Мальчишники, борщи и черные яйца: чем прославились самые знаменитые столичные рестораны
Фото: Мослента
Человеку свойственно вспоминать приятное. Именно поэтому МОСЛЕНТА решила вспомнить места, дарившие в 1970-1980-х годах радость москвичам и гостям столицы: пивбары и кафе, чебуречные и пельменные, магазины и гостиницы. Сегодняшний материал — это разговор об изысканном и волнующем. Точнее, о самых популярных во второй половине прошлого века московских ресторанах.
«Метрополь». Борщ и никакой прослушки
Сначала здесь поддавали жару. Но недолго. История гласит: в 1899 году знаменитый меценат и промышленник выкупил трехэтажную гостиницу с банями и прилегающими к ней землями у купца Челышева. Мечта Мамонтова была грандиозна: построить на этом месте культурно-досуговый центр — современный гостиничный комплекс с ресторанами, театром, художественными галереями и даже помещением для спортивных состязаний. По сути — общественный город-музей. Открытие его состоялось в 1905 году.
Москвичи были в восторге, ведь только ресторан «Метрополя» был способен вместить до 1700 человек! Неудивительно, что популярность места росла день ото дня — и до революции, и сильно после нее.
«Это был один из лучших московских ресторанов при гостинице, — рассказывает МОСЛЕНТЕ проработавшая много лет в системе организации художественных выставок при  СССР Наталья Вольпина. — Причем по многим причинам. Скажем, в 60-70-е годы в «Метрополе» селили большое количество иностранцев, однако, в отличие от того же «Националя», никакой прослушки тут не было. А потому здесь тусовалась самая разная публика — как в ресторане, так и в кафе при нем».
Меню ресторана никто из пришедших в него москвичей, как правило, не смотрел. А зачем? Завсегдатаи столичных заведений подобного уровня были в курсе, какое блюдо и где стоит брать. Скажем, «Метрополь» был знаменит своим борщом по-московски, которому борщи во всех прочих заведениях не годились и в подметки.
Прием в «Метрополе», 1945 год Фото: Анатолий Гаранин / РИА Новости
«Я настоящий московский борщ уже не застал, — жалуется МОСЛЕНТЕ повар, кулинарный писатель и телеведущий, эксперт по русской кухне Влад Пискунов. — Он готовится на говяжьем бульоне, но при этом в нем обязательно должно присутствовать много разнообразных свиных копченостей — грудинка, сосиски, а также копченая утка, и много других разных мяс. Что еще очень важно: борщ по-московски обязательно готовится на квашеной капусте, что вообще-то нетипично для малороссийских борщей. И еще — вы знаете, что только в Москве к борщу подавалась ватрушка? Не пампушка, как на Украине, а именно ватрушка! Маленький несладкий круглый открытый пирожок с творогом, но без всякого чеснока».
«И, конечно, мороженое! — рассказывает Вольпина. — Его готовили прямо здесь, и оно было потрясающим. Пожалуй, конкурировать с ним могло только мороженое из ГУМа в вафельных стаканчиках и мороженое из перехода на площади Ногина. Но вообще по большей части кухня тут была такая… традиционно-новогодне-советская: салат оливье, селедка под шубой». Несмотря на это в советское время именно «Метрополь» обслуживал высокопоставленных гостей. На втором этаже ресторана находился специальный зал для представителей местной партийной элиты, проводились мероприятия мирового масштаба. Гостями ресторана в советский период были , , и многие другие.
«Впрочем, сюда могли попасть все, у кого есть деньги, — то есть буквально попасть с улицы», — уточняет Вольпина.
«Националь». Пастернак, адюльтер и коньяк
О том, что и в гостинице, и в ресторане «Националь» установлена прослушка, знали в 70-х годах все. Знали, впрочем, и раньше. Известно, что однажды писатель стал жертвой как раз «национальной» прослушки. Дело было так: обычно, приезжая в Москву, он останавливался именно в «Национале». Так было и в 1938 году, когда разыгрался роман писателя с женой «железного наркома» . навещала автора «Тихого Дона» в номерах этой гостиницы. И самое интересное то, что запись прослушки через чекистов попадала прямиком к наркому Ежову.
С тех пор изменилось многое. Но кое-что осталось: до середины 80-х в «Национале» собиралась самая разная элита. В основном культурная. Почему? Потому что люди здесь работали интеллигентные. Так, мужем замдиректора «Националя» был главный дирижер Кремлевского оркестра.
Но больше всего этот ресторан приглянулся именитым писателям. Как рассказывает в своей книге «Повседневная жизнь советской богемы от Лили Брик до Галины Брежневой» москвовед Александр Васькин, известный писатель любил сидеть в «Национале» за своим столиком (слева от входа, у второго окна), который специально для него всегда держали свободным знакомые официантки. Они заранее знали, что принести: хрустальный графин с коньяком, граммов на двести. Едва пригубив рюмку, поэт начинал рассказ о тех, с кем сидел за одним столом, — Катаеве, Зощенко, Платонове, Пастернаке… Светлов называл эти посиделки в «Национале» мальчишниками.
«Есть известная байка про Михаила Светлова, — рассказывает Вольпина. — В 1964-м, услышав, что у него диагностировали онкологию, автор знаменитого стихотворения «Гренада» в тот же вечер пришел в «Националь»:
Коньячку как всегда, Михаил Аркадьевич?
Да мне уж пора на пивко переходить, рак у меня теперь все время с собой».
Гостиница «Националь» в Москве. Посетители бара в ресторане на третьем этаже, 1970 год Фото: Виталий Созинов / ТАСС
В 70-х годах писательская экспансия в «Националь» продолжилась. Эти шалопаи-шестидесятники ходили в ресторан ЦДЛ, в Дом архитекторов или в «Арагви» — разными компаниями, в зависимости от того, кто с кем дружил. В «Национале» же обедали, ужинали и водили сюда своих гостей лауреат Госпремии Сергей Наровчатов, поэт , и прочие «генералы». Кстати, свадьба и  прошла именно тут, в «Национале», скорее всего потому, что это было «насиженное место» его отца.
А еда? Ну, что еда! Одним из наиболее известных местных блюд была котлета по-монастырски — точно такая же котлета по-киевски, какую подавали в ресторане при гостинице «Украина», просто названная иначе.
«Зато какое тут было берлинское печенье! — вспоминает Вольпина. — Кто не застал его в «Национале», считайте, берлинского не пробовал. Оно продавалось в кулинарии. Но был секрет: за берлинским печеньем в нее надо приходить от 15 до 16 часов. И ни в какое другое время, так как именно в 15:00 выносили коробки со свежими, уже упакованными кругляшками, пропитанными лимонной липкостью. Это печенье пахло коньяком… Впрочем, коньяком в «Национале» пахло все, даже двери и шторы».
«Пекин». Красные стены, черные яйца
Здание гостиницы «Пекин» было заложено 80 лет назад, в 1939 году — на пересечении Садового кольца и Ново-Тверской магистрали. А 15 декабря 1955 года, по решению Исполкома Моссовета, предписывалось «открыть на первом этаже здания гостиницы ресторан с китайской кухней и кафе при нем». Так оно и вышло.
Здесь было два зала: один — традиционный русский, второй — выкрашенный красным лаком китайский (причем, красным тут было все, включая свойственные сталинскому ампиру римские колонны с капителями). Зал был оформлен лучшими китайскими дизайнерами и декораторами как дар Москве. Потолок украшали двенадцать хрустальных люстр — трофеи из Германии. Между ними висели большие китайские фонарики с шелковыми кистями.
«Публика? В 70-х годах здесь было очень много театральных людей, ведь неподалеку от «Пекина» располагались Театр кукол