Курсы валют
USD 64,1528 0,4721
EUR 68,4703 0,8541
USD 63,8 800 0,0025
EUR 68, 1575 0,0850
USD 63,8333 0,0000
EUR 68,08 51 0,0009
USD 64,0000 64,2300
EUR 68,3000 68,4300
покупка продажа
64,0000 64,2300
68,3000 68,4300
28.11 — 05.12
64,7500
69,7500
BRENT 54,36 0,15
Золото 1175,89 0,01
ММВБ 2128,99 −0,20
Главная Новости Аналитика Плоды эпохи замещения
К чему привела борьба с импортом

К чему привела борьба с импортом

Источник: Ъ-Деньги|
18:22 5 мая 2015
Импортозамещение — один из главных приоритетов политики правительства, во всяком случае на словах. Совершить рывок отечественный бизнес за полгода кризиса и антисанкций так и не смог. Укрепление рубля и сокращение госрасходов превращают борьбу с импортом в политическое дело.
К чему привела борьба с импортом
Фото: depositphotos.com

Импортозамещение — один из главных приоритетов политики правительства, во всяком случае на словах. Совершить рывок отечественный бизнес за полгода кризиса и антисанкций так и не смог. Укрепление рубля и сокращение госрасходов превращают борьбу с импортом в политическое дело.

Отскочили от рубля

До 1 июля в правительстве должна завершиться работа по аудиту отраслей и предприятий, которые обладают конкурентными преимуществами и могут претендовать на поддержку государства в рамках политики импортозамещения. Премьер Дмитрий Медведев ясно дал понять, что строить в России чучхе никто не собирается, о международном разделении труда чиновники знают. Так что на безграничную щедрость рассчитывать не стоит.

В Минпромторге все же предложили 18 отраслевых планов, которые включают 2059 проектов. Среди инструментов поддержки — локализация, повышение таможенных пошлин на ввоз иностранных комплектующих, а также налоговые послабления.

Один из таких проектов — дальневосточный завод "Звезда", который должен заменить в течение 15 лет зарубежные нефтяные танкеры и платформы (цена вопроса — 35,6 млрд руб.). Это одно из предложений "Роснефти", которая просит выделить 1,3 трлн руб. из ФНБ на софинансирование в общей сложности 28 проектов (на 1 апреля 2015 года его объем составляет 4,35 трлн руб.). Однако, по словам вице-премьера Аркадия Дворковича, возможности ФНБ уже почти исчерпаны.

Девальвация помогла многим российским предприятиям неплохо стартовать в начале года. "Всего за два месяца, в октябре-ноябре, объем заказов в нашей фирме вырос на 400 млн руб. при годовой выручке около 1 млрд руб.,— рассказал на круглом столе ICC Russia (Российский национальный комитет Международной торговой палаты) основатель текстильной компании "Даргез" Андрей Разбродин.— Сейчас российский текстиль занимает 20% рынка (3,6 трлн руб. по итогам 2013 года), но было бы хорошо довести его долю до 40%. Больше не надо".

Рост конкурентоспособности ощутили и в других отраслях. По словам гендиректора машиностроительного холдинга Pride (производство мини-погрузчиков и экскаваторов субконтрактным способом), выручка компании в первом квартале 2015 года составила 250 млн руб.— более половины годовой выручки 2014-го (400 млн руб.). А компания "Интерскол" Сергея Назарова, построившая недавно первый в России завод по производству электроинструментов, подумывает перевести на родину еще одно предприятие из Китая.

"Нам девальвация сильно помогла: в прошлом году мы заняли 30% российского рынка, а до конца этого планируем выйти на 50-70%,— продолжает "истории успеха" генеральный директор "РМ Нанотех" Денис Макиенко.— Мы выпускаем фильтры для воды обратного осмоса по уникальной технологии, которая была разработана еще в 1980-х в СССР и адаптирована "Роснано". Таких предприятий, как наше, всего пять в мире, в том числе в Германии и Японии".

Но больше всех от ослабления рубля выиграли предприятия сельского хозяйства, считает коммерческий директор AGCO Finance Евгений Асташкин: "Снижение относительных издержек на фоне девальвации дало колоссальный импульс ряду нишевых отраслей. Например, производство того же сыра выросло за полгода на 40%. Это ниша, в которой мы можем делать то же самое, что в Европе, без внедрения дорогостоящих технологий".

Однако почти все предприниматели признают, что выгоды от слабого рубля были почти полностью нивелированы высокими процентными ставками и недоступностью кредитов. "Мы еще как-то переваривали ставку в 28%, но даже на этих условиях банки не выдали нам кредит,— говорит Разбродин.— В результате мы получили убыток и еле выполнили план". По словам Михаила Белоброва, директора по экономике и финансам группы ГАЗ, текущие ставки по кредитам для компании — запретительные. "Средняя доходность в отрасли по EBITDA — 7-12%, а кредитные ставки — 17-20%,— говорит он.— При этом банки нам прямо говорят: автомобильная отрасль настолько рискованная, а со стороны регулятора к нам столько жестких требований, что, если бы мы даже имели возможность, не стали бы сейчас выделять кредиты на долгосрочные инвестпроекты".

Инвестиционный вакуум

Относительно небольшое падение промпроизводства — не повод для оптимизма, считает Сергей Заверский, начальник отдела аналитических исследований Института комплексных стратегических исследований. "Падение промпроизводства на 1,6% создает иллюзию, что не все так плохо, ведь в 2008-2009 годах ситуация была хуже,— говорит он.— Однако сальдированный финансовый результат (прибыль минус убыток) в целом по экономике в январе 2015-го составил минус 150 млрд руб., а в обрабатывающей промышленности — минус 500 млрд руб. Это сопоставимо с месячным объемом инвестиций в основной капитал. Предприятия работают в убыток. Возможности многих компаний по вложению собственных средств почти отрицательные. В агропроме, машиностроении и легпроме общий объем процентных расходов по отношению к прибыли от продаж превышает 100%. Гораздо лучше ситуация обстоит в нефти и газе — там это соотношение около 23%, и возможности для роста еще остаются".

По оценкам Минпромторга, цена реализации отраслевых планов по импортозамещению в обрабатывающей промышленности — 1,5 трлн руб., из которых только 235 млрд руб.— бюджетные средства, а 1,265 трлн руб.— частные инвестиции. Однако, по данным Росстата, инвестиции в основной капитал за 2014 год по сравнению с 2013-м сократились на 375 млрд руб. в абсолютном выражении и на 2,7% — в реальном. А в январе-феврале 2015 года падение инвестиций ускорилось до 6,4%.

Заниматься импортозамещением в условиях закрытого доступа к иностранным технологиям невозможно, считает Виктор Полтерович, замдиректора Московской школы экономики МГУ, академик РАН. "Не может быть спроса на инновации в низкотехнологичной экономике,— говорит он.— Это не наша беда, а ситуация, типичная для всех развивающихся стран. Ставку нужно делать на заимствование технологий, на их имитацию, как это делает Китай". А значит, в структуре издержек валютная составляющая всегда будет большой.

"В среднем доля импортных комплектующих у нас 20-25%. Мы запустили ряд крупных проектов по импортозамещению. Это производство собственного нового двигателя на ярославском заводе, разработка топливной аппаратуры "Евро-5",— говорит Белобров из группы ГАЗ.— С другой стороны, когда мы разрабатываем новые продукты, до 90% инновационного оборудования, станков мы вынуждены закупать за рубежом. А с учетом девальвации рубля мы получаем удорожание и на этом. С одной стороны, мы хотим заместить импорт собственным дешевым и качественным продуктом, а с другой — оказываемся в ситуации, когда стоимость наших инвестиций возросла в два раза за считаные дни. Мы, безусловно, завершим уже начатые проекты, но инвестиционные возможности для новых проектов в условиях недоступности кредитных ресурсов крайне ограничены".

"Около 90% комплектующих для наших фильтров импортные, в частности американские,— рассказывает Макиенко.— И чтобы предприятие не встало, мне приходилось возить некоторые насосы у себя в чемодане во время командировок в США". Похожую историю рассказывает и Сергей Назаров из "Интерскола".

Хромой флагман

Сельское хозяйство — одна из немногих отраслей, где конкурентное преимущество России очевидно. "У нас сравнительно с Европой низкая себестоимость труда, дешевый бензин и низкая стоимость нечерноземной земли. Российский бизнес, если захочет, вполне может получить продукт с низкой себестоимостью, который бы конкурировал с европейскими аналогами",— говорит Асташкин.

В первую очередь это касается овощей и фруктов. Но этой весной стало ясно, что и здесь импортозамещение, скорее всего, провалится. "Россия в год импортирует около 8 млн тонн овощей и фруктов,— говорит генеральный директор ГК "Глобус" Давид Калихман.— Из них 50% — это то, что в России не росло и расти не будет: бананы, апельсины, мандарины и прочее. А вот другие 50% — это 1 млн тонн яблок, 1,5 млн тонн тепличных помидоров, огурцов и салата, а также где-то 1,2 млн тонн так называемого борщевого набора — картофеля, моркови, лука, капусты, свеклы. Где-то 65-70% этого набора импортируется с марта по июнь, когда подходят к концу запасы урожая, убранного осенью. Он приходит в негодность, и нужен импорт. Проблема просто в том, что производить мы умеем, а хранить — нет". В Европе "борщевой набор" не субсидируется, а в России нужно просто построить современные комплексы для хранения. "В идеале это должно сделать государство, а потом сдавать в аренду бизнесу,— говорит Калихман.— И тогда вместо траты денег на обуздание инфляции, вызванной ростом цен на овощи, государство могло бы сделать полезные инвестиции".

В январе-феврале 2015 года производство молока выросло на 1,4%, тогда как в январе-феврале 2014-го оно сократилось на 0,7% (данные Росстата, год к году). И тем не менее это не взрывной рост, для которого нужны серьезные инвестиции в предприятия (теплицы, молокозаводы, мясокомбинаты), срок окупаемости которых составляет семь-восемь лет. Более того, текущие объемы производства сырого молока позволяют закрывать всего 30-40% от потребностей молочной промышленности России для производства молочной продукции. Все остальное, около 60-70%,— сухое молоко, говорит управляющий директор по агробизнесу "Базового элемента" Андрей Олейник: "Сельское хозяйство также зависит от импорта — это техника, семена и удобрения. Семена, например, в издержках по производству кукурузы составляют 30%. При этом, несмотря на то что размер федеральной субсидии по краткосрочным кредитам был повышен до 14,68%, кредитные ресурсы остаются недоступными для сельхозпроизводителей. Банки на практике ограничивают выдачу кредитов аграрным компаниям как ненадежным заемщикам, хотя официально эта позиция, конечно, не декларируется".

"Базэл" запустил мясоперерабатывающий завод, а также увеличил производство по некоторым культурам, но это было частью инвестпрограмм, запущенных еще до истории с импортозамещением.

"ЦБ объясняет снижение доступности кредитов необходимостью борьбы с инфляцией,— говорит Заверский.— Но неправильно бороться с инфляцией издержек мерами, которые предназначены для борьбы с инфляцией спроса. Ее на фоне падения реальных доходов населения мы пока не наблюдаем. При этом процентные издержки уже сами по себе выступают фактором инфляции и не способствуют улучшению ситуации. ЦБ ожидает, что все успокоится, инфляция снизится и можно будет снизить ставки. Но опыт некоторых стран, например Японии (возможно, пример страны, пережившей крах рынков акций и недвижимости, длительную дефляцию и целую эпоху сверхнизких ставок не лучший, но и такая логика имеет право на существование.— "Деньги"), показывает, что снижение ставок после периода чрезмерной закредитованности приводит к тому, что предприятия начинают выплачивать кредиты, но не наращивать производство. Их финансовое положение не позволяет этого делать".

Дайте денег — будем есть

Политика государства в области импортозамещения многим предпринимателям пока остается непонятной. Так, компаниям, производящим зерно, не позволили заработать на девальвации, введя экспортные пошлины. "Считается, что хлеб — это стратегический продукт, а ограничение экспорта зерна позволит удержать на него цены,— говорит Асташкин.— Но стоимость зерна в цене хлеба — всего 24%".

А программы поддержки производителей бизнес считает забюрократизированными. "Федеральные средства, выделяемые на субсидии, часто зависают на региональном и муниципальном уровне и не доходят до производителей вовремя,— говорит Олейник.— Поэтому в регионах с депрессивной экономикой и глубоко дефицитным бюджетом средства на субсидирование сельхозпроизводителей выделяются в незначительных объемах или не выделяются вообще. Развитие сельского хозяйства не может и не должно быть задачей банков, это задача специального института развития, например специализированного банка по развитию сельского хозяйства — по аналогии с ВЭБом".

"В ВЭБе мы были, но нам предлагают переделать свой бизнес под существующие программы,— говорит Назаров из "Интерскола".— Например, если вы бы уменьшили оборот до 2 млрд руб. с нынешних 10 млрд, мы бы могли найти под вас программу. Понимаете, переделать бизнес под программы, а не придумать программы под бизнес".

Остается единственный источник — финансирование проектов государством. Но инвестиционные расходы бюджета, наоборот, сокращаются, считает Сергей Заверский. Как заметил гендиректор Российского научного фонда Юрий Симачев, слово "импортозамещение" бизнес теперь использует где надо и не надо для лоббирования своих интересов.

Братья Никита Михалков и Андрей Кончаловский, кажется, специально довели эту историю до абсурда: дайте нам, сказали они, миллиард из бюджета, и тогда мы заместим McDonald's российской сетью "Едим дома". Формально им отказали, лишь пообещали госгарантии. Многие из не столь знаменитых отечественных производителей о такой щедрости и мечтать не могут.

АРТЕМ НИКИТИН

Поделитесь с друзьями
Оставить комментарий
Рубрики
Аналитика
Еще от Ъ-Деньги